Училка моего сына (СИ)

Конечно, о том, как они поговорили, я не в курсе, но своего решения он не изменил. Захар на эту тему тоже распространяться не стал, хотя мне кажется в курсе того, что там между ними снова случилось. И переживает за сына. Что бы там Кирилл не придумывал, какие-то свои обиды — Захар его любит. Правда, с выражением этой любви у него проблемы. Но возможно, если сам захочет, то Кабирин изменится?

— Я беременна, — отвечаю просто, — С беременностью всё хорошо.

И повисает молчание. Я, затаив дыхание, жду реакции мужчины.

— Лий... Я... Не силён в этом. Для меня это тяжело — говорить с тобой. Но я... знаю, что тебе это нужно. И вот... Я очень сильно люблю тебя и также сильно рад тому, что ты беременна.

Подвисаю. Отстраняю телефон и зачем-то смотрю на экран. Наверное, проверить, что именно с тем абонентом разговариваю."

"— А я... Не знаю, что чувствую, Захар. И еще мне страшно... Если ты вздумаешь меня додавить, то... Я не выдержу, — это моя правда.

Физическое влечение есть, я не спорю, но что за ним?

— Лия, давай ты не будешь придумывать всякие ужасы.

— Я и так собиралась к тебе приехать, — отвечаю я Захару. Перед приемом у врача я ему даже тефтельки из индейки сделала с гарниром. И у меня это не только физиология, как бы я не пыталась себя в этом убедить.

— Хорошо. Я тебя жду.

У меня машина с личным водителем. Охрана. Я уже вовсе не та простая девушка, которой была до встречи с Захаром и которая работала учителем и растила брата.

Захар встречает меня на ногах. Ему уже лучше, но врачи отпускать его не торопятся. Прямо с порога палаты меня заключают в объятия и хрипло дышат в макушку.

— Я тебе горячее привезла — брокколи и тефтели из индейки.

— Лучше бы стейк, — раздается еле слышное бормотание, — И жареную картошку.

Хмыкаю.

— Не надо было драться. тогда был бы стейк и жареная картошка.