Трофей императора

Был ли это Роннар или кто-то другой – она не могла понять. Но взгляд, нечитаемый за решеткой забрала, упал на нее. Она его почувствовала, как чувствуют солнечный луч, внезапно коснувшийся кожи.

Тепло.

Он смотрел на нее с теплом.

- Роннар… - беззвучно шепнули губы.

Это был он. Она не могла ошибиться. Ни одни доспехи, какими бы заговоренными они ни были, не смогут скрыть правду от любящего женского сердца.

***

- Думаешь, это конец? – Арман выхаркнул это вместе с кровью. – Думаешь, ты победил?

Удар о землю выбил воздух из его легких и переломал хребет.

Они не только скрывают ауру, кажется, они еще и дышать не дают.

Скорей бы уже содрать их с себя.

Роннар медленно покачал головой. Поверженный герцог был жалок, но он и сам пострадал.

- Я не думаю, - произнес Владыка, убирая руку от его шеи. – Я знаю. Ты ранен и потерял много крови. Если не снимешь доспехи – ты труп."

"- О, так ты меня не убьешь? – в глазах герцога мелькнуло презрение. – Снова оставишь в живых и потребуешь, чтобы я дал клятву верности? – добавил он с издевательством.

- Нет. Твои клятвы мне не нужны, как и верность. Ты предстанешь перед судом за свои злодеяния.

Долю мгновения Арман молчал, а потом процедил с лютой ненавистью:

- С-слабак! Ты сам отдашь мне трон. И будешь ползать в ногах, умоляя, чтобы я сохранил жизнь твоим близким!

Последнюю фразу он прохрипел, выталкивая ее из себя вместе со сгустками крови.

Но Роннар уже не слушал. Он вдруг обернулся через плечо на восточные сектора, будто его кто-то беззвучно позвал с той стороны.

Арман невольно проследил его взгляд. И почувствовал, как вместо воздуха в отбитые легкие хлынул раскаленный металл.

Двое.

В проходе между рядами стояли двое: мужчина-дарг и беловолосая девушка, чье лицо чуть заметно светилось. Фаэрн Ли Танарис и принцесса Валенсия.

Но не их появление заставило герцога поперхнуться собственной кровью. Нет.

Фаэрн что-то держал в вытянутой руке. Что-то до боли знакомое. Черный агат особой огранки, слабо поблескивавший на солнце.

Украшение мерно покачивалось на тонкой цепочке, гипнотизируя Армана и уже не давая ему отвести глаз.