Трофей императора

- Что здесь случилось? – один из них бросился к разбитой балюстраде. Глянул вниз, где на мостовой лежали куски мрамора. – Где император?

- Его здесь нет, - глухо ответил Фаэрн, поднимаясь на ноги. – Дракон повелителя пробудился. Теперь он не сможет стать человеком, пока не вернет альхайру и пока она не поможет ему.

Ньорды растерянно переглянулись.

- И что же нам делать?

- Ждать. И надеяться.

Он сделал для друга все, что было в его силах. Теперь Роннару придется действовать самому, чтобы заслужить прощение девушки.

И если не сможет, то до конца своих дней останется в теле дракона.

А пока император решает дела сердечные, он, Фаэрн, проследит, чтобы ничто не мешало его возвращению.

Глава 29

Тот день показался Валенсии очень долгим. Наверное, самым долгим из всех, что она провела в Обители. И самым тяжелым.

Утро, как обычно, девушка посвятила анкрам, а вот послеобеденное время растянулось для нее до бесконечности. По крайней мере, так ей казалось.

В тот день Валенсия сдавала свой первый экзамен. Как сказала Имира, это был экзамен на выдержку. Каждая из послушниц должна была пройти его, прежде чем получить допуск ко второму этапу обучения. И почти ни у кого это не получалось с первого раза.

А суть экзамена состояла в том, чтобы в любой ситуации, даже в пылу ненависти или гнева, держать свои новообретенные способности под контролем.

- Это ошибка всех новичков, - напутствовала матушка, сидя в кресле и постукивая холеными ноготками по его лакированным перилам.

– Сила имеет свойство опьянять, кружить голову. Она внушает тебе чувство вседозволенности. Ты думаешь, что способна управлять миром у тебя под ногами. Но на самом деле это не так. На самом деле ты всего лишь песчинка, крошечное звено в бесконечной цепи. И это ощущение могущества - не больше, чем самообман. Причем очень опасный самообман. Поэтому на первом этапе ты[O.V.1] должна научиться самоконтролю. Нет ничего разрушительнее, чем магия, действующая по воле эмоций.

Матушка говорила в своей обычной манере. Спокойно и даже немного отстраненно, словно ее совершенно не волновали ни собственные слова, ни послушница, стоящая перед ней с опущенными плечами, ни результат проверки. В глазах Имиры плескалась привычная зеркальная гладь.

И все же что-то было не так.

Только Валенсия не могла понять, что именно.