Трофей императора

А она ковыряла в тарелке, с тоской вспоминая запеченных каплунов и бекасов, которых подавали в Этрурии.

Но на третий день все же смирилась и начала есть. Потому что выбора не было. Она хотела вернуться домой, и ей нужны были силы.

После завтрака послушницы расходились кто куда. Кто в лес за еловыми лапами для подстилок, кто на кухню готовить обед, кто убирать общественные места, кто в сад, кто на поле, ухаживать за урожаем. У каждой были свои обязанности, которые выполнялись неукоснительно. Здесь никто не отлынивал от работы.

А главное, никто не хотел возвращаться в мир смертных.

Стоило Ленси об этом заговорить, как послушницы моментально утрачивали к ней интерес. Их лица становились безразличными, и они спешили поскорее перевести разговор на что-то другое или вообще уйти.

Сначала это настораживало принцессу. А потом она решила, что поняла причину такого странного поведения. Этим несчастным просто некуда возвращаться.

И Ленси перестала затрагивать скользкую тему.

Она послушно шла к анкрам, которых теперь называла про себя не иначе как «своими». И до обеда наводила у них порядок.

На ее попечении было четыре алмазных зверя, отличавшихся друг от друга только размерами, да количеством наростов на голове. Через несколько дней принцесса заметила, что и характер у них тоже разный.

- У них есть имена? – как-то спросила она у Танисы.

- Конечно, есть.

- И как их зовут?

- А я почем знаю? Это же не я давала им имена.

Валенсия сделала себе мысленную пометку: у этих зверей есть хозяин. И он может быть только из клана Алмазных. Но кто он?

Робкий внутренний голос тут же подбросил ответ.

Единственным алмазным драконом, которого она знала, был сам император.

Но девушка тут же затолкала эти крамольные мысли как можно дальше и постаралась забыть.

Присмотревшись к животным, немного привыкнув к ним, она сама дала им имена. Те, что на ее взгляд подходили им больше всего."

"Первый анкр, крайний от двери, был молодым самцом. Горячим и нетерпеливым. Стоило Валенсии приблизиться к дверям загона, как он тут же начинал громко принюхиваться и фыркать.