Трофей императора

Возбужденный дарг. Его руки, похотливо шарящие по ней. Его твердая плоть, упирающаяся ей в бедро…

Нет, это больше не должно повториться. Ей придется обезопасить себя и от этого. К тому же, женщина в мужской одежде привлечет ненужное внимание. В Этрурии таких «льер» называли кшааш. И это слово было ругательством.

Дрожащей рукой Валенсия сжала нож. В его отполированном лезвии отразилось ее лицо. Бледное, с дрожащими искусанными губами и напряженно застывшим взглядом. Это была совсем не та девушка, что несколько дней назад прибыла на Бал Невест в Драконью империю.

И не та, что танцевала с императором, краснея от стыда и восторга.

И не та, что с трепетом ждала свою первую брачную ночь…

Этот дарг совершенно прав. Никто не придет к ней на помощь. Здесь она никому не нужна. Ей остается полагаться лишь на себя, если она хочет выжить и вернуться домой."

"Глядя себе в глаза, принцесса свободной рукой сжала волосы на затылке. И не выдержала – зажмурилась. К горлу подступили рыдания.

Она усилием воли заставила себя проглотить их, а потом завела нож за голову.

Острое лезвие полоснуло по волосам, отсекая прядь за прядью. Они падали к ее ногам, белые, невесомые, словно лебяжий пух, а по щекам текли слезы бессильной ярости и отчаяния.

В этот момент она прощалась с самой собой. С той наивной и романтичной девчонкой, которой была до вчерашнего вечера. Стиснув зубы, она убивала ее в себе, отрезая локон за локоном. Пока не осталось ничего.

Только короткий, рваный ежик, едва закрывающий уши и шею.

Когда последняя прядь упала, девушка судорожно выдохнула и только тогда поняла, что ее рот наполнился кровью от прокушенных губ. Она сглотнула ее. Вытерла слезы. Немного подумав, собрала волосы и отнесла к потухшим углям. Запалила огниво, и через пару минут ее роскошные локоны прекратились в кучку вонючего пепла.

С застывшим лицом Валенсия зачерпнула полную пригоршню этого пепла вместе со старой золой и тщательно втерла в то, что осталось на голове от волос.

Потом набрала на пальцы копоти, которой в избытке было на стене, намазала ею брови и веки. Ведь император наверняка будет ее искать, и не только он. А она больше не желает быть разменной монетой в играх драконов.

Ее голова стала легкая, словно чужая. Затылок холодил ветерок, а шея выглядела до смешного тонкой и тщедушной.

Теперь никто не заподозрит в перепачканном тощем подростке принцессу Этрурии.