Трое

Девушка упиралась руками в грудь мужчины,понимая, что сопротивление смешно, но он, судя по всему, наслаждался ее бессмысленными попытками спастись, такая нелепая борьба за себя добавляла дополнительной остринки в ситуацию.

Мишель же косила взглядом на столик с инструментами, мечтая добраться до него, опрокинуть, хоть ногой задеть. Отбиваясь, она спиной продвигалась к намеченной цели, и наконец, сильно пнула железную тележку , уронив ее на бок. Инструменты разлетелись по комнате, из угла еще громче донесся возбужденный хрип девочки-ходячей.

Губернатор  отвлекся от заламывания рук Мишель, мазнул взглядом по рассыпавшимся инструментам. К сожалению, тележка упала далеко, и девушка не могла ничего схватить оттуда.

- Я оценил, девочка, ты пожалеешь… - и  только сейчас Мишель поняла, что до этого момента с ней мило игрались. Теперь игры кончились.

Она не кричала, зная, что это бессмысленно. Единственное, что она могла противопоставить жестокому насилию, это свое равнодушие.

"Она закрыла глаза и отвернулась, стараясь отключиться, не реагировать на болезненные укусы, на дикое рычание, на вторящий ему голодный рык из клетки. Скорее всего, после одного монстра она попадет к другому. А потом сама станет монстром. И, может быть, если получится, доберется до этой твари.

Губернатор внезапно остановился, пару раз чувствительно шлепнул ее по щеке.

- Чего замерла, сучка? Отключилась что ли? Давай, просыпайся. Меня мертвые не заводят.

Мишель не отреагировала, находясь в каком-то коматозном состоянии, только голова мотнулась безвольно.

Ее еще несколько раз тряхнули, приложили затылком о пол.

- Сука!

А затем…  Оставили в покое!

И пришла тишина.

Мишель решила, что она просто  отключилась от шока. Мозг отказался воспринимать действительность, сознание улетело. И, может, это хорошо. Потому что она не хотела помнить, не хотела знать, что с ней делал Губернатор.

Сквозь гул в голове она слышала, ощущала, что он приходил еще. Может, даже не один раз. Вот только сознание каждый раз благословенно оставляло ее,  лишь стоило почувствовать грубые руки на себе. А Губернатору, судя по всему, совсем не нравилось возиться с бесчувственной куклой. Он тряс ее, пытаясь привести в сознание, бил по лицу, обливал водой, но ничего не получалось, и мучитель уходил.