Истинная поневоле, или Сирота в Академии Драконов

— А сейчас чем занимаешься? — поинтересовался я, указав на папку, лежащую на столе, которую он изучал до моего появления.

— Особая просьба рода Рубирим, — поморщился он, и на лицо жемчужного набежали тени.

— И в чём она заключается?

— Обеты, Рейнард. Но в великих родах всё неспокойно. Поэтому меня и тревожит твой внезапный отпуск.

— Как ты сказал, в великих родах неспокойно. Я хотел поговорить с тобой о деле Иогана.

— Оно закрыто, мы всё обсудили, — нахмурился он. — Что-то ещё всплыло?

— Нет. Точнее, я не уверен.

К сожалению, сообщник погибшего ректора не смог поделиться информацией со следствием из-за активации обета молчания, но того, что удалось выяснить было достаточно, чтобы разобраться в запутанном деле.

— Единственный специалист, который имел дело с подобными артефактами иллюзии — Мишель эль Вериди. И она его видела.

— Да? Что она сказала? Это технология демонов, Родичей…

— Сапфировых драконов, — качнул головой жемчужный.

Уж не намекает ли он на связь с тайной просьбой рода Рубирим? А ведь Мишель упоминала, что именно такой медальон был на похищенной сестре Бастиана, Веране. Значит, кто-то использовал технологию изготовления рода Сайрин. Любопытно. Возможно ли, что и на Малике есть нечто подобное?

— Рейнард, я был бы благодарен за информацию, — проговорил с намёком Дэкстер.

— У меня её нет, — искренне посетовал я. — Скажи, а ты никогда не работал по украденным или потерянным медальонами членов Совета?

— Возможно, — туманно отозвался он.

— Мне надо выяснить, кому принадлежал этот, — подняв руку с подлокотника, я создал проекцию медальона Малики.

Иллюзии давались мне не особо легко, потому удивляло, насколько искусными они могут быть, что способны скрывать даже истинный свет ауры.

Дэкстер резко выпрямился в кресле, присматриваясь к украшению.

— И после этого ты снова будешь говорить, что у тебя нет зацепок? — немного зло уточнил он, стремительно поднимаясь на ноги."

"Жемчужный прошёл к своему письменному столу, обошёл его и отпер замок верхнего выдвижного ящика. Ждать я не стал и направился к нему, и вскоре передо мной на столешницу легла копия подёрнутой пеленой времени картины. Двое мужчин и две женщины в длинных мантиях.