Трёхлунная ночь

 – Вроде она.

– Может, усыпим на всякий случай? – засомневался лиловый. – Осторожность прежде всего! Так учит королева Ореола.

– Это только про ночных, – отмахнулся мандариновый. – Ты сам глянь: какая же она ночная? Пускай летит себе.

Солнышко была рада, что не получит в шею усыпляющую стрелку, но невольно представила себе тот же разговор перед пышущей дымом Небесной королевой, одержимой жаждой мести. «Не ночная? К драконятам? Милости просим!»

– Мы друзья с королевой Ореолой, – повторила она, решив пока о Пурпур не думать.

– Хм… королева… – задумчиво пробормотал оранжевый дракон. – Скорее всего, она в зале приёмов.

– Если не полетела к целителям, – добавил лиловый, – она там часто бывает.

– А может, в лагере ночных?

– Или в школе.

– Или…

– Ничего, я сама её поищу, – перебила Солнышко. – Благодарю вас!

Часовые наклонили головы и дружно щёлкнули хвостами. Чешуя их немедленно стала возвращаться к цвету окружающей растительности.

Конечно же, первым делом Солнышко направилась к целителям – ведь там лежал раненый Звездокрыл! Однако, ещё не долетев, она заметила в кроне дерева красновато-бурую чешую земляного дракончика, который лениво развалился в плетёном гамаке.

– Глин! – Она с лёту навалилась на него и почти уже обняла крыльями, когда поняла, что это вовсе не Глин. Земляной дракончик испуганно отшатнулся, пряча что-то под крылом. – Ой! Ты кто?

– А ты кто? – буркнул в ответ незнакомец.

Обычно ей нравились все незнакомцы, по крайней мере, на первый взгляд, но в этом земляном было что-то неприятное.

– А где Глин? – растерянно спросила она.

Он пожал крыльями.

– Без понятия. Откуда мне знать?

Солнышко хмуро развернулась и порхнула в листву. Не хочет помочь – не надо.

– Эй, ты куда? – крикнул дракончик вслед.

Она даже не стала оборачиваться. Прикинула высоту солнца: как раз время дневного сна, все радужные разлеглись на верхушках деревьев, впитывая чешуёй живительное тепло. Наверное, Ореола тоже где-нибудь там… если дела позволяют ей вообще когда-нибудь поспать.

Впереди показалась хижина целителей, и оттуда, разворачивая крылья для полёта, показался ещё один земляной, и на этот раз правильный – каждая бурая чешуйка родная и знакомая. Глин!

Охнув от неожиданности, он едва не опрокинулся на спину, но устоял, принимая золотистую крошку в объятия.

– Солнышко! Это ты! Ты живая! – Он радостно закружил её, сбивая золотистым хвостиком листья с веток, затем поставил перед собой и окинул внимательным взглядом.