Тайну прошепчет лавина

Минут через пятнадцать из-за стены опять послышался звонкий голос Ланселота Нильса:

– Мама, я уже поработал, смотри, что я нарисовал.

– Сынок, отличный портрет нашей семьи получился. А это кто?

– Папа и ты, вы катаетесь на лыжах с горки. Вот я кормлю маленького олененка, это Эмилия, она расчесывает волосы, а это Игорь.

– Игорь?"

"– Да. Поисс. Мальчик. Друг Эмилии. Он тут живет.

Забавно, юный сэр разместил на семейном портрете случайного мальчишку, с которым его сестра познакомилась только два дня назад.

– Мама, вставай, пойдем к оленям, – не унимался мальчик.

Тяжелый вздох, слышный даже через стену.

– Пойдем.

Патриция улыбнулась сговорчивости матери юного сэра и снова углубилась в работу. К восьми утра, когда она спустилась к завтраку, в гостиной уже кипела жизнь. Сэр Ланселот за обе щеки уплетал обещанную ему вчера кашу из тики, то есть пшенную кашу с тыквой.

Павел и Эдик разжигали камин, видимо, уже позавтракав, Сергей и Аркадий Петрович на диване углубились в какой-то разговор. До Патриции доносились слова «Дикая мята», «Летчикфест» и «Моргенштерн». Видимо, обсуждалась современная музыка. От этой темы Патриция была далека. Привычно хлопотала у плиты Ирина. Не было только Карины, видимо, женщина еще спала.

– Доброе утро, – поздоровалась Патриция.

– Выспались? – ласково спросила Девятова. – Омлет, яичница или, может, пшенная каша? Мальчик сказал вкусно.

– Пожалуй, да, пшенная каша, – согласилась Патриция. – Ланс, ты не против?

– Нека, я уже позавтракал, – сообщил мальчик с достоинством. – И к оленям сходил, и поработал.

– Да, я слышала, что ты работал, – Патриция улыбнулась Кайди. – Не повезло вам с этой разницей во времени, не удается нормально выспаться в отпуске. К смене часовых поясов и взрослые долго привыкают, не то что дети.

– Нет, юный сэр и дома встает в пять утра, – рассмеялась Кайди, – если удалось поспать до половины шестого, то это практически праздник, так что здесь он как раз легко справился с джет-лагом. Иначе бы мы рисовали, читали и проведывали оленей с двух часов ночи.

Пшенная каша таяла во рту. У Патриции никогда не получалось сварить ее такой нежной консистенции, или все дело в русской печке? Впрочем, задать вопрос Ирине она не успела.