Тайну прошепчет лавина

Очкастая рыжая жаба, оказывается, заслуживала уважения. И всю последующую жизнь меня не пугала необходимость лезть из кожи вон, чтобы это уважение было ненапрасным."

"Победы на всевозможных олимпиадах. Школа с золотой медалью. Красный диплом в институте. Разряд по шахматам. Курсы экстремального вождения. Разряд по горным лыжам. Операция по исправлению прикуса. Операция по лазерной коррекции зрения. Строжайшая диета и спортзал, чтобы избавиться от детской припухлости раз и навсегда. Карьера. Карьера.

Карьера. Деньги, деньги, деньги как результат успешной карьеры. Как ее вершина, ее венец. Профессиональные премии. Одна, вторая, третья, да почти все. Толпы поклонников и поклонниц, а чуть позже учеников, которые смотрят в рот, чтобы не пропустить ни слова.

Мне казалось, что все эти достижения существовали только благодаря моей неординарности. И только сны, в которых меня опять окружали плотным кольцом и смеялись мне в лицо, возвращались снова и снова. Мне понадобился целый сонм психологов и огромная куча денег, чтобы понять, что за мои успехи нужно сказать спасибо этой жадной злобной толпе из моих сновидений.

Это от них мне приходилось убегать, карабкаясь по своим достижениям все выше и выше, чтобы они наконец отстали, оставшись у подножия.

Мне повезло. Или просто последний врач действительно стоил тех денег, которые драл за каждый сеанс. Они исчезли из моих снов, растворились в серой туманной ночной дымке, из которой теперь никогда не смотрели их язвительные злые глаза с притаившейся в них насмешкой.

Они сгинули, пропали из моей жизни, мне казалось, что навсегда. Наконец-то можно было расслабиться и выдохнуть.

– Охренеть, очкастая рыжая жаба, это ты, что ли? Вот так встреча. Хорошо выглядишь. Наверное, больше в окна не выходишь и постель не мочишь по ночам, а?

Прошлое настигло и ударило под дых именно в момент, когда этого никто не ждал. И все вернулось. Ненавистное лицо, то самое, что всегда приходило во снах чаще других, снова маячило прямо перед глазами, смотрело, осклабившись, казалось, проникая в самую душу.

И там, в душе, разливалась мертвенная черная пустота, воронкой засасывающая в себя все мысли и ощущения, кроме липкого страха унижения. Теплая струя полилась по ногам, лишая остатков самоуважения. На смену приходило только одно всепоглощающее чувство – ненависть.

Глава шестая

Четвертый день нахождения на базе чем-то напоминал Патриции день сурка.