Тайна затонувшего конвоя

Немцы на этой базе за всю войну пару субмарин отремонтировали, у них там взвод СС стоял в качестве охраны и рабочая бригада. Уходя, часть базы взорвали. Военные пытаются восстановить объект, мнят его шибко секретным. Сегодняшний случай с вами — тому подтверждение. У Пожарского два взвода — обычный и строительного батальона. Мы их работы никак не касаемся — у них свое начальство, у нас свое. Директор щебеночного карьера Делягин им иногда свою технику одалживает, если хорошо просят. Тоже тип странный.

«А кто тут не странный?» — подумал Андрей.

— Можно подробнее, Иван Тарасович?

— Работник, может, и толковый. — Чеплыга задумчиво почесал затылок, страдающий нехваткой волосяного покрова. — Да с причудами он, товарищ капитан. Вечно кого-то подозревает, вынюхивает, докладные в ГБ пишет. Мол, милиция покрывает незаконный вылов стерляди, хотя мы ни сном ни духом. С рыбзавода, видите ли, умыкнули ценное оборудование, а проверки выявляют, что все стоит на своих местах. Маниакальная подозрительность, понимаете? То у него член партии в кабаке снимает непристойную женщину, то в заведении общепита мяса не докладывают, поскольку воруют.

— Об Ольге Бурнаш что скажете?

— А Ольга Михайловна-то тут при чем? Она нормальная работница, сейчас проводит проверку жилищной конторы — там действительно какая-то чушь творится.

— В одном автобусе сюда ехали. — Андрей улыбнулся. — В Мурманск к родне моталась, выходной у нее.

— Вот именно, у кого-то выходной, а кому-то лишь мечтать!.."

"— Вас понял, Иван Тарасович. Вопросы будем решать в рабочем порядке, а бороться с неприятностями — по мере их поступления. Прошу поставить меня на довольствие, выделить жилье и автотранспорт. Назовите адрес покойного Лазаревича. Предлагаю через час встретиться в его доме.

Чеплыга смутился.

Андрей пристально смотрел ему в глаза и пытался понять, что с ним не так. Этот майор милиции тоже страдает тотальной подозрительностью, как и товарищ Делягин? Или тут все такие — себе на уме, скользкие, двуличные, неопределенные?

Он в который раз убеждался в том, что на войне было легче, особенно в действующей армии.