Тайна затонувшего конвоя

Инкассаторы в два часа ночи повезут зарплату из банка на Свердлова в заводскую кассу. Обычная практика. Они всегда так делают, чтобы избавиться от лишнего риска. Приличные люди по ночам же спят, верно? В банке море охраны, на заводе тоже. Единственный шанс откупорить эту кубышку — в пути. Машина железными листами обшита, пара лимонок вскроют ее, как консервную банку. Внутри двое ментов с автоматами, еще один в кабине, четвертый — шофер. Сразу предупреждаю, его не мочить, это наш человек. Остальных — ради бога.

— Вот оно что.

— Ага, внедряемся потихоньку. Прости, Махан, без обид. Так получилось. Грешно было не использовать оказию. Маршрут известен. Машина ходит так дважды в месяц. Свердлова — Северная — Портовый вал — крыльцо Госбанка. Где-то в два пятнадцать менты выедут на пустырь за Ситцевым овражком, где их и можно красиво сделать. Там ночью ни людей, ни машин. Проезд узкий, бросим пару булыжников на дорогу — остановятся как миленькие. Что вы теряете, Махан? Для такого дела хватит и четверых.

— Красиво говоришь, Белый, — проворчал Махан, исподлобья созерцая собеседника, лицо которого практически не менялось. — Но скажи мне вот такую вещь. Допустим, все срастется, и что тогда? Всей братвой валить из района? Менты начнут шерстить местных, рано или поздно выйдут на след, потянут ниточку. Думаешь, они не знают про нас? Вам хорошо, дело сделал и свалил в свой Архангельск, а нам куда? Тут, конечно, не Сочи, но жить можно, особенно без конвоя.

— Одно я точно знаю, — заявил Белый, — учреждение Дальлага под номером тридцать два — четырнадцать. Ветра постоянно, охрана — бешеные псы, кормят мерзостью. Леса там такие, что и за век не вырубить. Крайне не рекомендую, парни.

— На Дальнем Востоке отбывал? — спросил Карась.

— Было дело по нежным годам, — подтвердил Белый. — Угодил туда за попытку убийства сторожа в продмаге. Много не дали — не политический же, а все равно хватило.

— Как навар делим? — Глазки Махана превратились в щелки.

— Поровну, — ответил Белый, — мы тебе не добрые самаритяне, чтобы от своей доли отказываться.