Сын мэра

- Я поговорил с Алиной, она больше к тебе не подойдет.

- Ух ты! Здорово! Спасибище! – проговариваю без энтузиазма.

Саша вздыхает, припав плечом к стенке, складывает руки на груди. я смотрю в сторону, на ту самую табличку «Архив». Пауза затягивается, и воздух вокруг нас заметно тяжелеет.

- В субботу у Кира День Рождения.

- Да, я помню.

- Поедем вместе, - предлагает он.

- Алина с нами поедет? – перевожу взгляд на его грудь, выше смотреть не осмеливаюсь.

- Она не приглашена.

- Жаль… но у меня с тобой поехать не получится.

"- Класс… - бормочет парень, а у меня складывается впечатление, что эта реплика относится напрямую к моей маме.

Он ее не любит. Никогда не любил и не скрывал этого. Как, впрочем, и Герман Дмитриевич.

- Даша…

В этот самый момент дверь Архива открывается и из нее выходит полная старушка в очках с толстыми стеклами. Спустив их на кончик носа, строго на нас смотрит.

- Почему не на занятиях?

- Клавдия Петровна, мы уже идем, - подарив сладкую улыбку, касается ее плеча.

- Ох, Саша, Саша, - укоризненно на нее глядя, качает она головой.

А затем, развернувшись, снова скрывается за дверью.

Как только Клавдия Петровна уходит, улыбка на лице Греховцева тает.

- Я пойду…

- Подожди, - обхватив мое лицо руками, он прижимается губами прежде, чем я успеваю что-либо понять.

На этот раз действует без напора. Втянув нижнюю губу, проходится по ней языком. Этого оказывается достаточно, чтобы мое тело превратилось в кусок мягкой глины, а мозг размяк до состояния клубничного желе.

Саша глухо стонет, дергает меня рывком на себя, пальцами впивается в поясницу.

Я не хочу его отталкивать, не хочу, чтобы поцелуй прекратился, но… так нельзя.

- Саш, хватит…

- Давай, переспим!

- Что?..

Уткнувшись в мой лоб своим, он тяжело дышит. На лице мука.

- Давай, переспим, Даш… Я не могу думать ни о чем другом.

Я быстро облизываю губы. Во мне схлестываются два противоположных желания. Уступить ему и согласиться или бежать, сверкая пятками.

Если секс случится, он мне понравится. Я чувствую это каждой своей порой, каждым рецептором. И тогда я окончательно в него влюблюсь. А он – нет.

- А дальше что будет? После того, как мы переспим?

Греховцев молчит. Смотрит мне в глаза и молчит.

Ничего дальше не будет.

Выбираюсь из его объятий и поправляю на себе одежду.