Сын мэра

Легкие горят огнем, тело сотрясает крупная дрожь. Я начинаю осознавать, что натворила. Мама всегда говорила, что моя несдержанность и топорная прямолинейность до добра не доведут.

Так и вышло. Я выплеснула на Алину все, что носила в себе последнее время. Разочарование, ревность и обиду на Греховцева, черт бы его побрал!

Что будет теперь? Меня отчислят с позором? Как я Раисе Николаевне и Герману Дмитриевичу в глаза посмотрю? Как домой вернусь?

Боже… какая я непутевая…

- Это правда, что о тебе говорят? – спрашивает ворвавшаяся в комнату Света.

На щеках румянец, в глазах азарт.

- Что говорят? – спрашиваю хрипло.

- Что ты побила какую-то фифу с третьего курса.

Зажмурившись, я болезненно морщусь. Мне конец.

- Правда, да?.. – чувствую, как прогибается матрас, - расскажешь, что случилось?

Закрываю лицо руками и отрицательно мотаю головой. Я не стану оправдываться, пусть отчисляют.

Надо позвонить маме и тете Рае.

В этот момент мой, зажатый в руке телефон, оживает. Номер неизвестный, но и так уже понятно, ничего хорошего мне этот звонок не принесет.

- Ответь, - шепчет Света, глядя на меня с сочувствием.

Я нажимаю на зеленую трубку и подношу телефон к уху.

- Спускайся. Живо! – орет голос Греховцева.

- Нет.

- Хочешь, чтобы я сам поднялся? Я могу, ты меня знаешь!

- Хорошо, сейчас выйду…

- Даю две минуты.

Обреченно вздохнув, поднимаюсь с кровати и, накинув куртку, молча выхожу из комнаты.

На улице уже стемнело. Над широким гранитным крыльцом, качаясь от ветра, тускло светит фонарь.

Кутаясь в собственные руки, я останавливаюсь на выходе и всматриваюсь в темноту в поисках черного Лексуса.

Справа, у въезда на стоянку, вдруг мигают фары, и я, преодолев три ступеньки, иду туда быстрым шагом.

Не знаю, что меня там ждет, скорее всего, Саша приехал с Алиной и сейчас заставит меня перед ней извиняться. Возможно, я извинюсь, но оправдываться точно ни перед кем не стану.

Подхожу ближе и вижу, что в машине он один. Положив голову на подголовник, наблюдает, как я приближаюсь.

Открыв дверь, сажусь рядом.

Он не орет, я начинаю согреваться, по телу все равно волнами идет озноб.

- Рассказывай, - устало вздыхает он.

- Я не знаю, что тебе сказать. Наверняка Алина тебе уже все рассказала.

- Конечно. В красках. А подружки подтвердили.

- Меня отчислят? – рассматривая свои ногти, спрашиваю негромко.

Саша меняет положение тела.