Стереть из памяти

Ермолаев? Или у того был какой-то другой дождевик?

Она не осознавала, что хорошо видна в луче света, вырезающего из тьмы ее фигуру. Человек в дождевике медленно повернулся, и теперь ей было хорошо видно его лицо. Да. Тогда, двадцать лет назад, он тоже повернулся к ней, и она его увидела и узнала, просто проклятая амнезия, возникшая в результате шока, надежно запечатала увиденное в памяти.

Фонарик в чужой руке дрогнул, луч света описал полукруг, из-за чего лежащее на песке тело пропало из виду. Луша пыталась закричать, но не успела, потому что закричал кто-то другой.

– Прочь! – требовал голос. – Прочь отсюда. Беги! Луша, беги!

Она повернулась и побежала вдоль моря, удаляясь от дома все дальше и дальше. Слева плескались на берег равнодушные воды Финского залива, справа вставали сосны, загораживая выход на тротуар, за спиной оставалось страшное, требующее, чтобы она бежала, уносила ноги, спасалась.

"Голос за спиной кричал что-то еще, но его уносил ветер, поэтому слов она разобрать не могла. Потом крик прекратился, точнее, превратился в хрип. Стало еще страшнее. Лика остановилась. Господи, да это же все уже было, было! Она не может убежать второй раз. Тогда ее спас дед. Спас своим криком и умер, потому что сердце его не выдержало ужаса от того, что он стал свидетелем убийства, и страха за внучку.

Сейчас ее спасал другой человек, гнал своим криком прочь, но она не могла оставить его один на один со злом.

Когда она вернулась на место преступления, то увидела, как две фигуры в дождевиках, хрипя и рыча, катаются по песку. В руке одного она увидела нож, которым он пытался наносить удары. Второй отбивался голыми руками, стараясь пригвоздить противника к земле и обездвижить.

Женщина, еще недавно лежавшая на песке, теперь стояла на коленях и тоже хрипела, держась руками за горло. Значит, ее пытались не зарезать, а задушить. Жива, это главное. Лика подбежала к женщине, оказавшейся Светланой, наклонилась, обняла за плечи.

– Помощь нужна?

Та покачала головой.