Способность любить

Круто я замуж выхожу!

Сажусь на белый в золотых вензелях стул и спрашиваю одного из сопровождающих нас с Полиной мужчин:

– Может быть, домой уже поедем?

Он нервно сглатывает и отвечает:

– Нет. Владислав Сергеевич просил его дождаться.

– Ах, ну раз просил! Как же иначе? Дождусь...– мой взгляд останавливается на бутылке с шампанским, которое томится в ведерке со льдом. Как раз на столе, возле которого сижу я.

– Шампанское открой, – я даже не прошу, я требую, сама себе поражаясь.

Оказывается, как легко себя вести как невоспитанная сволочь.

– Что?– переспрашивает парень.

– Ты глухой, что ли?! Открой шампанское, у меня сегодня свадьба.

Не знаю, что его заставляет послушаться. Но он откупоривает шампанское и разливает его по двум бокалам.

Один беру я, второй протягиваю Полине.

– Олесь, не надо, – жалобно тянет она.

– Пей, – велю я приказным тоном, полностью войдя в роль царицы.

Дальше все идет само собой. Я ставлю на телефоне Сердючку. И под залихватские мелодии пью шампанское и закусываю обнаруженными здесь фруктами.

Я пьяненькая и злая. С распущенными волосами, потому что меня задолбали шпильки. В помятом платье. И с валяющимися возле стула туфлями. С покрасневшими как раки секьюрити, потому что я принялась травить анекдоты. Неприличные. И пьяной Полинкой в качестве компании.

"– О! Какие люди! А я уж и не ждала!– встаю при появлении Влада. Меня штормит и качает. Я чуть было не падаю, наступив на подол, но удерживаюсь за будущего мужа.

Задираю голову вверх. И застываю.

Выражение его лица в этот момент я буду помнить всю жизнь.

Мне становится стыдно.

Но какой– то чертенок внутри не дремлет.

– Что, передумал?– ехидно интересуюсь я.

Надо отдать ему должное, он всегда отменно держал удар.

Вот и сейчас, вместо того, чтобы начать возмущаться, он бросает мне коротко и отрывисто:

– Хрен тебе!– хватает меня за руку и уверенно ведет за собой.

Я бросаю печальный прощальный взор на свои туфли, но даже не делаю попытки обуться. Во– первых, мне не дают на это времени, во– вторых, я не уверена, что на таких каблуках я куда– то дойду.

Дородная регистраторша лет пятидесяти зависает, рассматривая нас, но потом все же открывает рот, собираясь выдать привычную ерунду про новую ячейку общества.