Способность любить

Когда все заканчивается, Полина белее полотна, выглядит больной и измученной.

– Мне надо к Олесе. Ей рассказать. Только как?! – говорит тихо, но я ее отлично слышу.

– Я сам, – успокаиваю ее.

Звоню отцу, узнаю номер лечащего врача Олеси, связываюсь с ней, обрисовываю ситуацию и прошу подъехать. Она сразу же соглашается. Отец не поскупился, похоже, оплачивая ее услуги.

Снова очутившись у знакомого дома, вспоминаю, как клялся, что никогда сюда больше не приеду. Никогда вообще интересное слово. Которое лучше не говорить.

Помогаю Полине выбраться из салона и дойти до калитки.

Она звонит в домофон.

– Поль! Артем?! – заметив меня, Олеся напрягается.

– Заходите! – голос звучит твердо, но почему– то мне кажется, что женщина поняла – случилось что– то плохое.

Глава 6

Олеся"

"С того мгновения, когда я увидела на экране домофона бледную, почти белую Полину, а рядом с ней Артема, я поняла – стряслась беда. И пошла их встречать. Первое, что бросилось в глаза – разбитая Полина коленка.

– Матвей? – никогда еще имя сына не давалось мне с таким трудом, но они с Полиной уезжали вместе, а сейчас она одна, даже не одна, а с парнем, который явно не горел желанием общаться со всеми нами чаще двух раз в год.

Одежда у Поли была грязной, сама она помятой и несчастной.

– Авария? – вытолкнула я из себя еще слово, а потом спросила то, что не могла не спросить, – Он жив?!

Артем подошел ко мне и сказал:

– Я все расскажу, но Вам лучше сесть, – его лицо казалось взрослее из– за серьезного взгляда.

Он сейчас был очень похож на своего отца.

– Пойдем, – пререкаться мне не хотелось, я из последних сил старалась не скатиться в обычную бабскую истерику.

Села на диван и велела:

– Рассказывай

Парень окинул меня встревоженным взглядом, в котором почему– то мелькнуло сожаление.

Полина нерешительно приблизилась к нам и осталась стоять, переминаясь с ноги на ногу.

– Матвея похитили, – Артем четко сформулировал то, что произошло.

Новость имела эффект разорвавшейся бомбы. В чувство меня привел ощутимый пинок под ребра.

Я сжала руки почти до хруста. Нельзя себя сейчас распускать. Потом. Когда– нибудь. Но только не теперь. Мне нужно думать о дочери, которую мне нужно родить здоровой. Мне нужно думать о сыне, которому нужна моя помощь.

– Конкретнее, – голос звучал безжизненно, но спокойно.

Артем, метнув на меня удивленный взгляд, стал рассказывать:

– Матвея и Полину преследовали несколько машин, выдавили из города.