Старый, но крепкий

Что за невезение, сколько бываем — ни разу тихой погоды не застали…

Мы потопали по ступеням. Ради интереса я пробовал считать ступеньки. На тысяче двухстах впервые сбился, но продолжил, приплюсовав пару десятков к последнему числу, которое помнил.

По мере подъёма холодало, и я наконец надел на себя вторые штаны, рубаху и кофту.

После полутора тысяч пройденных ступеней, на лестнице появился снег. Когда прошли еще полтысячи, ступени стали скользкими из-за льда.

Я дважды поскользнулся. В первый раз меня придержала за плечо лучница, во второй раз я, упав вперёд, успел выставить руки перед собой.

Дошли до каменной платформы, предназначенной для отдыха, судя по лавкам и деревянному строению, сейчас заметенному снегом. Ступени уводили и дальше, но мы свернули направо, на широкую горную тропу.

К этому моменту я уже продрог.

Снег летел прямо в лицо вместе с ледяной крошкой. Смотреть вперёд было невозможно: снежинки летели в глаза. Каждый раз, когда я пытался вдохнуть, рот наполнялся ледяным воздухом. Единственное, что всё ещё оставалось тёплым, — это ноги. За это я был благодарен своим добротным ботинкам.

Спустя пятнадцать минут — или целую бесконечность, проведённую в ледяном аду — я услышал голос одного из мечников:

— Барт! Стой!

Здоровяк остановился и повернул голову.

— Чего тебе? — буркнул он.

— Я недавно в трактире слышал разговоры охотников, которые поднимались на вершину. Они говорили, что на этой части пути появились трещины, в которые человек запросто может провалиться! Может, слухи, но будь осторожнее.

Барт кивнул.

— Ну что ж… Трещины так трещины, не будем рисковать.

И посмотрел на меня с усмешкой. Щенок! Кто из нас сопляк! У меня сын такого же возраста…

Был такого же возраста, — напомнил я себе. — Когда я был в другом мире и в другом теле. Здесь другие правила и ситуация совершенно другая.

Мне уже давно стало понятно: я здесь не только и не столько для роли носильщика. Я выступал в роли пушечного мяса. Но это не значит, что меня устраивала ситуация.