Старый, но крепкий

Вот скажи, какой нормальный человек будет ограничивать своих учеников в ресурсах?

— Секты хотят, чтобы их ученики стремились совершенствоваться, чтобы только самые сильные достигали высот, поэтому руководство секты отсеивает…

— Стоп, стоп. Ты вот говоришь, что секты таким образом фильтруют людей, оставляя самых ЖОСКИХ. Так у тебя любой человек из тех, с кем главные герои твоих любимых книг сражаются, уже готов людям глотки за силу рвать. Вынеси из загашника артефакт, который им медитацию подстегивает, и пусть сидят толпой человек в сто, медитируют.

— И к чему ты ведешь?

— Секты сражаются друг с другом, так? Так. Каждому главе секты, если он хоть на полпальца заботится о своих людях, важно сыпануть им побольше этих пилюль и прочих ресурсов. Год, а лучше — три года культивации с рациональной тратой пилюль, и у секты будет армия, которая прочие секты с куркулями во главе легко снесет.

— Ладно! — отрезал сын. — А ты сам бы что делал, если бы попал в настоящий культиваторский мир?

Я даже замер на миг. Легко разбивать в пух и прах несовершенство чужих книг, а представить, что делал бы сам…

— Я бы предпочел не попадать, — признал я честно. — Там такой клубок опасностей и грязи, что выжить без сюжетной брони нельзя.

— Но что, если бы все-таки попал? — не сдавался сын.

— Жил бы в свое удовольствие в какой-нибудь деревеньке и клал на всю вашу культивацию, — признаюсь честно. — Для меня новое тело, в котором ничего не болит — уже огромная удача. Я о культивации и не думал бы: девок бы на сеновал водил, кушал вкусно. Как правило, чем выше забираешься по лестнице к Небу, тем больше у тебя врагов.

— Ага! — завопил сын в трубку.