Сразу после сотворения мира

Он снова поехал по шоссе до деревни Дорино, миновал сельпо, на этот раз уже закрытое на поперечную перекладину с висячим замком, свернул направо и покатил мимо разнокалиберных домов. Дворцы с садами и клумбами перемежались с деревенскими трехоконными избами под шиферными крышами, и дворцы и избы показались ему веселыми, ухоженными. Во всех палисадниках буйствовали цветы, они пахли по-вечернему сладко. Дорога петляла, дома и дворцы отступали все дальше, и теперь он ехал по лесу, где вечерело уже вовсю.

Странное дело, но асфальт все не заканчивался.

Катить было приятно и очень легко, и ветер обдувал его, как в детстве, когда он летел на велосипеде с горки, и ему так нравился ветер! Он нравился ему даже больше, чем брызги из луж. Не было ни одной лужи, которую бы он объехал, – обязательно нужно было промчаться через самую середину, подняв как можно больше брызг. Вот это счастье, вот это жизнь, вот это свобода – брызги из лужи!"

"Тут на Алексея Александровича напали слепни, которым было наплевать на жизнь и свободу, а отгонять их не получалось.

Как только он отпускал одну руку, велосипед начинал вилять из стороны в сторону и намеревался его сбросить. Слепни кусались сквозь джинсы и футболку, велосипед вырывался, в общем, никакого удовольствия не стало, и с риском для жизни Плетнев кое-как развернулся на пустой дороге и поехал обратно.

Нужно будет завтра вечером, когда он отправится кататься, чтобы, не дай бог, не встретиться с Элли, облиться репеллентами с головы до ног. Если секретарша их отправила, конечно.

Впрочем, вряд ли забыла. Секретарша была очень толковой, а деревня Остров такой глухоманью и дикостью без всяких человеческих условий, где могло пригодиться все, что угодно. Плетнев не удивился бы, если б она отправила еще и карабин вместе с лицензией, и французского доктора отдельным багажным местом!..

Надо будет поискать в доме и карабин, и доктора.

На шоссе по-прежнему было пусто, и огромное оранжевое солнце валилось в поля, и все вокруг стало оранжевым, странным и очень маленьким по сравнению с солнцем.

С непривычки Алексей Александрович сильно устал, ноги гудели, как под высоким напряжением, и везде чесалось, подло, невыносимо!..

У него аллергия на любые укусы, его и в лес-то никогда не брали! Мама всегда приносила ему ягоды на веточке – так утешала и развлекала.

Он доехал до перекрестка, без конца повторяя про себя «раз-два, раз-два», потому что ноги решительно отказывались крутить педали и только это «раз-два» помогало.