Сразу после сотворения мира

Алексей Александрович вежливо сообщил растерянному курортнику, что у него возникли некоторые просьбы, и попросил их записать.

Все это продолжалось довольно долго.

Начальник службы безопасности заглянул в кабинет, когда Алексей Александрович отдавал последние распоряжения. У них сложились отстраненно-дружеские отношения, и начальник мог себе позволить такую вольность.

Плетнев ему кивнул, приглашая.

Начальник зашел, прикрыл за собой дверь и сел в отдалении.

– Мне нужно кое-что выяснить, – положив трубку, сказал Плетнев.

– Сделаю, что смогу, Алексей Александрович.

– На это вся моя надежда, – слегка пошутил Плетнев.

Владимир Дудников достался ему в наследство от всесильного и знаменитого Тимофея Кольцова, владельца заводов, газет, пароходов и Калининградской области. Став губернатором, Кольцов почти постоянно жил в Калининграде, а Дудников остался в Москве. К Плетневу его пристроил «сам».

– Горя не будешь знать, Алексей Александрович, – сказал Кольцов.

Плетнев взял Дудникова на работу и не жалел об этом ни одного дня. Он почти ничего о нем не знал, но понимал, что тот знает о нем, Плетневе, все, и это ему всегда мешало.

Они так и оставались дружелюбно-холодны друг с другом.

Плетнев говорил, Дудников ничего не записывал, слушал молча.

Договорив, Алексей Александрович поднялся, подошел к бару и налил себе виски. Дудникову предлагать не стал.

– Надо было сразу меня вызвать, – помолчав, заявил начальник службы безопасности, и Плетнев взглянул на него.

– Да ладно тебе, что ты говоришь-то, Владимир Алексеевич.

– Говорю то, что должен сказать. – Дудников встал. – Я все сделаю и доложу. А там посмотрим.

– Посмотрим, – согласился Плетнев и отхлебнул из стакана.

Жить ему не хотелось.

Он въехал в деревню Остров с другой стороны, нарочно через Владыкину Гору, хотя крюк был приличный.

«Гак», здесь говорят.

Тридцать верст с гаком!..

Он сильно волновался, как будто после армии возвращался домой – и не знал, что там застанет, и не будут ли перемены… необратимыми!

Деревня Остров за два дня его отсутствия ни-сколько не изменилась.

По пыльной белой улице катались на велосипедах пацанята, в отдалении блеяла коза, стрекотала то ли бензопила, то ли газонокосилка.