Спорим, тебе понравится? (СИ)

— Верни назад тени, дурында! Под ними хоть не видно, какая ты никакая.

Но всё это было ничто по сравнению с тем, что началось позже. Стеф подошла ко мне почти вплотную, сложила руки на груди и усмехнулась.

— Почитай-ка мне стихи, убогая.

— У неё имя есть, — заступилась за меня Дина, но на неё тут же кинулась Реджи.

— Варежку свою закрыла! Иначе будешь следующей. Ясно?

— Ну? — требовательно зыркнула на меня блондинка.

— К-какие стихи? — заозиралась я по сторонам, чувствуя болезненные, жалящие взгляды окружающих.

— Слышь, Марта, эта мымра ко всему прочему ещё и склерозом страдает. Напомни, деве не прекрасной, какие стихи нас интересуют, — хмыкнула Реджи и посмотрела на меня, как на мерзкую двухвостку.

И, на этом самом месте, Максимовская театрально выудила из форменного пиджака сложенный вчетверо лист бумаги, развернула его и вслух принялась читать. А я тут же узнала его — это был мой лист. И мои стихи, оброненные некогда мимо урны.

Благодарю, Боже, за слёзы.

Благодарю, Боже, за радость.

Когда приходят в жизни грозы,

Тебе несу я благодарность.

— Слышь, Туша, а ты уже поблагодарила своего дядьку на облаке за вчерашние грозы, м-м? — язвительно спросила Стеф, и почти вся раздевалка подавилась ядовитым смехом.

Ты избавляешь нас от страха —

Боящийся несовершенен.

Ты научаешь доверяться.

Твои уроки все бесценны.

— О, совершённая наша! А чего же ты так рыдала вчера, раз тебя твоё божок от страха избавил? Или нет, обманул, нехороший? Бесценный урок подкинул через нас, но с остальным напортачил, да? — продолжала глумиться Стефания.

О, мой Господь, пошли мне силы,

Чтоб всё пройти, не унывая.

Остаться верной до могилы,

На Твою милость уповая.

— Ну что, помолилась, идиотка? Готова к новому квесту? — словно гиена ржала Реджи. — Только, смотри, не унывай тут у нас, а то боженька ататайку сделает.

— Сектантка! — выкрикнул кто-то.

— Фанатичка!

— Чокнутая!

Они продолжали безобразно склонять меня на все лады, когда я всё-таки не выдержала, подскочила на ноги и кинулась к веселящейся Марте.

И почти сразу же я наткнулась на того, кто мне был нужен.

Рафаэль Аммо собственной персоной шёл по школьному коридору в сторону мужской раздевалки, с кем-то переписывался в своём навороченном смартфоне и улыбался.

Один.