Спорим, тебе понравится? (СИ)

— Плати тогда сама, иначе я Алевтине Петровне всё расскажу про твою интрижку с тем мажором.

Я тут же прищурилась и посмотрела на парня, как на жидкое дерьмо под собственными ботинками.

— Да? Прямо побежишь и расскажешь?

— Можешь даже не сомневаться, — задрал Семён подбородок максимально высоко и самодовольно хмыкнул. Ну а я за ним.

— В припрыжку или как?

— Я не шучу!

— Я, представь себе, тоже. И да, ты также можешь даже не сомневаться, что как только откроешь свой рот, так сразу же и твоя мать узнает, где и на что ты спускал заработанные деньги, — выдала и победоносно ему улыбнулась.

Так-то!

Конечно, парень тут же заткнулся и больше нервировать меня не решался, но мне оттого было не легче. Ведь с каждым прожитым днём моя мать раздражала меня всё больше и больше. Сядет, бывало, напротив, улыбнётся так, что зубы сводит и источает благоухание от собственного визуального цветения, пока у меня внутри пронзительный ветер облизывает шпили руин моего разрушенного мира.

— Как дела, доченька?

— Нормально.

— Ты почему опять так плохо кушаешь?

— Потому что нет аппетита.

— Хочешь в скелетину превратиться?"

"А я и так скелетина, разве не видно? Внутри я вся умерла и разложилась, стоило только Ярославу бросить меня там, под лестницей и уйти. Замолчать. Напрочь вычеркнуть меня из своей жизни. И что мне теперь мамино благостное настроение, если сама я пустая?

— Басов больше к тебе не пристаёт?

— Нет.

— Если что, сразу говори мне — я всё решу.

— И как же?

— Х-м, возможно, сделаю так, что именно ему придётся доучиться в другой школе, а не тебе.

— М-м... спасибо, мама, — буквально заставила я себя открывать рот и произносить каждое слово.

— Не благодари, дочка, — хмыкнула мать и снова растянула губы в улыбке, — Басов, конечно, тот ещё дебил, но не самоубийца же, в самом деле. Он получил, что хотел — свою заветную тройку по поёму предмету и теперь точно к тебе не сунется.

— А чего же ты тогда так радуешься?

— Не поняла? — вскинулась мать.

— Зачем всё это время шла на принцип и дёргала его за усы, если, в конечном счёте, так просто под него прогнулась?

— Я прогнулась?

— Ну не я же, мам? — усмехнулась я и сложила руки на груди.

— Это я его скрутила в бараний рог, Вера! Слышишь меня? Я! Это исчадие ада теперь ходит по струнке, боясь того, что я могу выкинуть на его счёт легко и непринуждённо. И знаешь почему? Потому что это он тупой, а не я. И всё его будущее пойдёт под откос, если я этого захочу. Теперь у меня есть причина, чтобы действовать.