Союз-77. Книга 2. Мы одной крови

— Волчонок что ли? — нахмурился Сармат.

— Ну, да, он.

— Пусть подождёт малость. Я скажу, когда.

Лысый вышел.

— Ну чё? — кивнул мне Сармат. — Валим?

— Я так-то не по мокрой части, — пожал я плечами. — И согласен с Лизой. Но тебе виднее. Ты босс.

— Ладно. Подумаю ещё. Иди, Лизавета, общайся с Ромео своим.

— Нет, сегодня не в настроении. Скажите ему, что я сплю, что голова разболелась, вот я и уснула. Стрела, сделай доброе дело, скажи ему, пожалуйста.

Я улыбнулся. Ненавязчиво дать понять, что ловить ему нечего? Ну, раз я осведомлён о таких интимных подробностях, как головная боль и ранний сон он должен сообразить, что мотаться с цветочками смысла нет.

Я вышел из гостиной и прошёл в просторную прихожую, где переминался с ноги на ногу Волчонок. Я сразу вспомнил Люсю и то, как она в последний момент… ну, будто очнулась что ли…

— Здорово, Саня, — тихонько сказал я и протянул руку. — Лиза спит уже. Типа. Сказала, что голова болит.

Он нахмурился.

— Поговорить надо, — понизил я голос. — Можешь часов в шесть утром?

— Зачем так рано?

— Пока все спят, блин, — прошептал я. — Приходи на главпочтамт.

— Давай ко мне лучше…

— Нет. Не надо, чтобы нас вдвоём видели.

В этот момент открылась дверь в гостиную и вышел Лысый.

— Ну, хоть цветы передай, — громко сказал Волчонок, быстро сориентировавшись.

— Нахер ты эти цветы таскаешь, братан? — покачал я головой. — Пацаны ж прикалываются над тобой.

— А мне насрать, кто и над кем прикалывается, ясно? — ответил он, чтобы Лысый услышал. — Я тебя понял, в общем. Приду завтра. Когда голова пройдёт.

Понял, вот и молодец. Очень уж у него натурально получалось изображать неприязнь. Абьюзер, сука. Будет Люську терроризировать. Тогда точно придётся мочкануть. Безо всяких Сарматов, чисто от себя.

Я вернулся в гостиную.

— А где? — кивнул я на пустые места Сармата и Башки.

— Да, — махнула она рукой, — посекретничать пошли. Сейчас вернутся. Давай, мы тоже посекретничаем.

Она протянула руку и положила поверх моей. Признаться, я испытал смешанные чувства. Это должно было показаться приятным, но я едва сдержался, чтобы не одёрнуть руку. Красивая и сексуальная Лиза, вдруг стала мне неприятной, будто немым укором и вызовом. Мол, вот, во что ты превратился.