Смягчающие обстоятельства

Что было — уйдет, и черт с ним, у него и так голова кругом идет от всех раздумий!

Перегнувшись через стол, Элефантов хлопнул своего будущего начальника по плечу.

— Считай, что я дал согласие!

— Отлично, старик!

— Хотя… — сквозь вызванную алкоголем эйфорию проступила реальность и созданная в воображении радужная картина поблекла. — Лучше я вначале посоветуюсь с женой…"

"Раньше все важные для семьи решения принимал он, и любое Галина считала правильным. И она мечтала переехать в столицу. Но теперь, говоря о жене, он имел в виду Марию.

А та, во-первых, не была его женой, а во-вторых, принимала все решения не руководствуясь побуждениями, которых он так и не смог постигнуть. При таких обстоятельствах давать согласие явно преждевременно, особенно если учесть, что без Марии переезжать в Москву он не собирался.

— Да, посоветуюсь… И тогда…

Тон его стал неуверенным. Несмотря на опьянение, он понимал: у них с Марией нет совместного будущего.

— Давай быстрей, старик! Я должен говорить с руководством.

Ты сколько здесь пробудешь?

— Еще недели две, наверное. Мне попутно навесили кучу заданий.

— Это долго. Позвони ей.

Элефантов представил телефонный разговор с Марией и тяжело вздохнул.

— Серьезные дела обговариваются при личных встречах…

Калина с некоторым удивлением развел руками.

— Смотри, тебе видней. Две недели можно и подождать. Получше в таких делах не тянуть…

— Понимаешь, посоветоваться надо… Тогда и решим… — уныло бормотал Элефантов.

Он опять впал в меланхолию.

В последнее время резкие перепады настроения стали для него привычными.

— Когда решишь, сразу же сообщи.

— Ладно, — Элефантов кивнул.

Через шестнадцать дней он позвонил Калине и сообщил, что не может принять его предложение.

— Да ты что, старик? — удивился тот. — И голос у тебя какой-то не такой. Случилось что?

— Приболел, — глухо ответил Элефантов и попрощался. Что он мог объяснить?

Вернулся Сергей в субботу в середине дня. Несколько минут размышлял, куда ехать.

Собственно, такого вопроса перед ним не стояло: конечно, к Марии! Но он боялся появляться у нее без предупреждения, чувствуя, что то горькое и стыдное, что вплеталось в их отношения и на что он старательно закрывал глаза, может проявиться при неожиданном визите.

Правда, однажды он спросил у нее, вкладывая в интонацию особый смысл:

— Я могу приходить к тебе без приглашения?

— Ну… меня трудно застать дома…

— Неважно. Могу или нет?

— Конечно.