Смягчающие обстоятельства

Что слова!

Иметь бы тысячу губ, чтобы целовать одновременно всю Марию, не упуская ни одного сантиметра нежной кожи, десяток рук — ласкать ее, как ли один мужчина на свете не ласкал свою возлюбленную… Сейчас он испытывал такую нежность к лежащей рядом нагой женщине, что, не задумываясь, вскрыл бы вены и отдал ей свою кровь.

— Машенька, ласточка, солнышко, звездочка…

— Иди ко мне, — прерывисто вздохнула она.

Потом Мария, как всегда, заспешила.

— Оставайся у меня.

— Не могу, обещала маме прийти.

Сейчас только приму душик…

Выйдя из ванной, она забралась на письменный стол, положив ноги на подлокотник кресла, и придвинула телефонный аппарат.

Изнывающий от нежности Сергей гладил узкие ступни, хотел перецеловать пальцы, но постеснялся. И тут же подумал, что если бы Мария полностью отвечала взаимностью, он не боялся бы уронить себя в ее глазах таким проявлением чувств. Нет, не все у них гладко, далеко не все. И именно предчувствие близкой потери обостряет любовь и делает ее такой мучительной.

— Мам, здравствуй! Да, да, сейчас приду. Да, так получилось, задержалась. Из автомата. Да, около дома…

Сергей любовался ее телом, маленькой аккуратной головкой, миндалевидными ноготками, покрытыми темно-бордовым лаком, но его второе ""я"" бесстрастно отметило, что врет она умело — и интонации, и выражение лица были абсолютно правдивыми. Однако ко лжи она прибегала ради него, поэтому осуждать ее он не мог.

— Знаешь, что я тебе хотела сказать, — одевшись, Мария села рядом, но смотрела куда-то в сторону.

Она сделала паузу, но он молчал, ожидая продолжения.

— Ты все время смотришь на меня, ходишь по пятам, ревнуешь. Также нельзя! Это привлекает внимание и вообще… Надо держать себя в руках…

Второе ""я"" Элефантова подсказало: «Уж она-то умеет держать себя в руках! Разговаривать с тобой, Спирькой, Эдиком, Астаховым, как с посторонними. Ни один мускул на лице не дрогнет! Артистка!»

Сергей не собирался выяснять отношения и не был готов к этому.

Единственное, что он понял из рассудительной и в общем-то правильной тирады Марии, прозвучало как детский лепет:

— Но я же люблю тебя!

— Ну и люби себе на здоровье! Кто тебе мешает?

«Она говорит так, как будто это касается тебя одного!»

— Но любовь порождает ревность и все остальное…

Мария тряхнула головой, и в этом движении чувствовалась некоторая раздраженность.