Смягчающие обстоятельства

Я ему даю, пусть читает, дочке на тот год поступать…

Атмосфера вседозволенности опьяняла собравшихся, напряженность нарастала, они перестали слушать друг друга, каждый орал свое, брызгала слюна, судорожно дергались черные фигуры, выкрики, вой, хохот сливались в оглушительную какофонию, в которой время от времени можно было разобрать обрывки отдельных фраз.

— …сто двадцать тысяч чистыми, не считая того, что роздал — ревизору, начальнику…

— …два этажа наверху и один подземный, с виду обычный домик, никто не догадается…

— …они, идиоты, улыбаются, просят кусочек получше, а я каждого накрываю — хоть на пять копеек, хоть на копейку…

— …жена ему давно надоела, так он мне и путевку, и одежду, продукты завозит, деньги дает…

— …а мне директор сказал — поставит заведовать секцией, потому и терплю, хотя он противный, потный…

— …я сразу с тремя живу и никаких проблем не знаю, люди солидные, что захочу — тут же сделают…

Они взахлеб хвастались пороками и мерзостями, которые внизу старательно прятали, маскировали, чтобы кто-нибудь, упаси Бог, не догадался, и этот тяжкий труд утомлял настолько, что сейчас, сняв ограничения, они буквально шли вразнос, стараясь перещеголять друг друга в мерзости, подлости, отвратительности.

Галина Рогальская превратилась в плешивую мартышку, кривлялась, корчила рожи, остервенело выкусывала блох.

Девочки из «Кристалла» стали похожи на драных, гулящих кошек, они сидели на ведрах в похабных позах, курили, несли нецензурщину, похотливо поглядывая на мужчин, подавали недвусмысленные знаки.

— …весь вечер гудели, коньяк, шампанское, на девяносто шесть рублей, а потом я в сортир пошла и смылась…

— Поймают, набьют… Я всегда расплачиваюсь почестному.

Клыкастый, потный Платошкин втолковывал низкорослому живчику с лицом сатира:

— Твердо решил: накоплю миллион и фьюи, туда… Деньги переправлю по частям, вызов пришлют. Хочу развернуться, настоящим миллионером себя почувствовать, не подпольным."

"— А мне и здесь хорошо: жратва, водка, девочки… Вот сейчас с шестнадцатилетней…

— Говнюки вы все! — истошно заорал Козлов.