Соблазн Черного

Сейчас поругаются, поорут, потом помирятся, - начала говорить она, пытаясь успокоить.

Но Черному в тот момент было вообще плевать на разборки ее родни. Существовали более важные дела.

И дверь , малозаметная, скорее всего, куда-то в подсобку, или техническое помещение, оказалась очень удачно рядом. И открыта.

Веснушка успела только пискнуть:

- Веня-Веня-Веня…

И теперь сладко стонала, подчиняясь его напору.

Черный , торопясь, помня, что времени у них мало совсем, резко задрал на ней футболку и сжал в ладони мягкую грудь.

- Ай… Веееняаааа…

Она так тихо и так испуганно выдохнула его имя, что в голове вообще никаких ограничителей не осталось.

Пальцы рванули пуговку на джинсах, дернули вниз. Свободные бойфренды улетели к пяткам, Веснушке оставалось только переступить через штанину.

Не останавливаясь, не давая опомниться ни себе, ни Лене, Черный подхватил одну ногу под колено, поднял, раскрывая свою девочку максимально доступно.

- Вееееее… Яааааа… Неееее…

Невнятно забормотала Лена   и тут же выгнулась, когда он провел пальцами по промежности, прямо по белью, отодвигая, ныряя вглубь.

- Что ты… Ой…

- Оближи, Веснушка, - он сунул ей пальцы в рот, повелительно и настойчиво. Смотрел, как она послушно обхватывает губами, как сосет… Бляяяяя… Ну вот что она с ним делает, а? Ну надо же…

А тому, кого оставила в Германии, она так делала, а?

Мысль , ядовитая и острая, прожгла голову , заломила у основания черепа.

И вызвала дикую злость.

Он смотрел в ее огромные перепуганные глаза, на ее губы, мягко сомкнувшиеся на его пальцах… И понимал, что он – совершенно больной.

Да бля! Пусть! Пусть больной!

Плевать!

Он потянул пальцы назад, заменяя их губами, с жадностью целуя, подчиняя, порабощая и без того обескураженную Веснушку.

Одновременно с поцелуем провел мокрыми пальцами по промежности, потер клитор, вызвав мучительный стон и еще больший прогиб в пояснице, расстегнул ширинку, приподнял ногу Веснушки еще выше и резко двинул бедрами, входя сразу и на всю длину.

"Лена, судя по всему не ожидавшая такого, взвизгнула ему в губы, дернулась, скребанула ногтями по шее. Вывернулась, жалобно зашептала:

- Веня, ты чего, Веня… Ах, слишком, сильно слишком…

Но Черный уже набирал темп, упираясь лбом в стену над ней, вжимая Веснушку в себя так крепко, что она даже пошевелиться не могла. Да и не требовалось от нее шевеления.