Соблазн Черного

Позволила себя увлечь, заиграть и даже не сразу поняла, что дверь в детскую открылась…

И на пороге стоит и смотрит на меня… Веник.

Знакомство с родителями.

- Вот все-таки поганая эта ментовская морда, а?

Голос Вити прозвучал приглушенно. В основном, потому, что не до него было.  Черный, словно в вакууме, стоял и держал в руках черно-белый карандашный рисунок… Со своей мордой. Сонной и довольной.

Рисунок был буквально в несколько штрихов, но схвачено все.

И черты лица, расслабленные, спокойные, и татухи на закинутых за голову руках, и та, что на груди… И живот даже, четкий такой… Он даже и не думал, что так выглядит.

Или из тех альбомов репродукций, что Веснушка ему показывала еще семь лет назад. Клево очень.

Рисунок он держал бережно   и старательно гнал от себя тупую и ненужную сейчас мысль, что, вполне возможно, это – единственное, что ему от нее останется в итоге.

Уже по одному тому, что такое вообще в голову залетело, можно было понять, насколько обухом  по ней херакнуло осознание, что Веснушки в гараже нет.

Беспорядка, вещей ее – ничего не было.

Как смогла открыться – вопрос, конечно, но то,  что замок не ломали, точно.

Черный понимал, что сейчас надо действовать, выяснять, что-то делать, короче…

Но не мог, словно в тумане , не слушая вопросов Вити по поводу отсутствия его дочери в гараже, прошел по периметру, машинально отмечая все детали.

Затем поднял с разворошенной постели рисунок, да так и замер, разглядывая.

Не слышал, как Вите звонили, как он материл сначала собеседника, а потом просто в пространство высказывался.

Смотрел на прощальный привет Веснушки и никак в себя не мог прийти. Словно удар пропустил на ринге. В голове  - шум, в глазах – кровь и раздвоение предметов. Бери,  сука, тепленьким.

Оказывается, есть вещи пострашнее ринга. Пострашнее нокаута и подлого удара.

Женщины, оказывается, куда больнее и изощреннее бьют. И это даже не про Веснушку сейчас.

Судьба – она тоже баба.

- Вася, это же пиздец! А если б я от напряга дуба врезал? Шкет, чего замер там?

Голос Вити раздался совсем рядом, из-за плеча буквально.

Черный не оглянулся, продолжал смотреть на рисунок.

- Это дочка рисовала, да?

Витя осторожно, не вынимая рисунок из руки у Черного, словно понимая, что нифига не отдаст, повернул к себе. Посмотрел, подышал тяжело. Выматерился.

- Красиво, бля. Красиво. А тебя, шкетенка, только то спасает, что она, похоже, реально к тебе что-то чувствует.