Соблазн Черного

Есть понимание, что так – правильно, что это – единственно верная вещь, которую обязательно надо сделать. Чтоб добиться своего.

С Веснушкой именно так все срабатывало.

Голова вообще не включалась.

Только инстинкты. Только потребность глубинная взять свое, забрать, запрятать. Пока не отобрали. И чтоб не отобрали.

Он так и сделал.

И Веснушка, полностью с ним на одной волне, не сопротивлялась. По крайней мере, серьезно не сопротивлялась.

Ее неуверенность, ее замешательство Черный принял за страх чего-то нового, неизведанного.

И потому лишь усилил напор. И потом, уже в постели…

Черт… Да она же вся мокрая была! Она же хотела! Она же чувствовала то, что и он! Сто процентов!

И потому, когда затормозила его, когда сказала «нет»… Он просто не поверил. Решил, что надо поуговаривать. Она хочет этого, чтоб уговорили.

Да ему и не западло!

Остановиться в такой момент он просто не мог. Только не с ней! Не с ней!

Усилил напор, шепча какие-то сбивчивые жаркие глупости, уговаривая так, как никогда ни одну женщину не уговаривал, убеждая, рассказывая, как им хорошо будет.

Второе «нет», прозвучавшее, когда уже он до кожи ее добрался, до животика гладкого, с пирсингом в пупке! ( Он знал, знал!)

Не отрезвило. Нет. Пирсинг захотелось облизнуть. Прикусить.

Пальцами он уже давно нащупал с трусиках Лены все, что ему надо, и теперь умело играл, стараясь распалить, заставить забыть ложный стыд, или что там у нее было такое, из-за чего она «нет»кала.

И потому , увлеченный, он не сразу осознал третье «нет». И причину этого «нет».

А , когда осознал… Пожалуй, это было единственное, что могло остановить в такой момент.

Но не остановило.

Потому что Веснушка, горячая, распаленная, до безумия красивая, лежала под ним, упиралась тонкими руками в плечи, смотрела со страхом… И ожиданием.

Веник неверяще еще раз оглядел ее. Нет. Ни одного изъяна. Вообще.

Они там, в Европе своей, совсем дебилы, что ли?

И не нашлось никого, кто бы захотел? Или… Все дело в том, что сама Лена не хотела? Почему? Для кого себя берегла?

В мыслях зрел очевидный и охерительно приятный для самолюбия ответ, но Веник все же не был дураком.

По крайней мере, настолько дураком.

И , в принципе, причина произошедшего была ему нахер не важна. Не интересна."

"Потому что судьба, сучка проклятая, в этот раз расщедрилась на подарок.