Соблазн Черного

Он испытал дикое сожаление , что вообще согласился на это дело.

Но ведь он не знал! Не знал!!!

Не зна…

Ну привет, родная земля...

- Эээ… Лена?

- А ты кто? Хотя… - тут я смерила спрашивающего взглядом и вздохнула, - можешь не говорить.

- Витя послал встретить…

- Да, я поняла.

Мужик заткнулся с видимым облегчением. Да уж, разговоры – точно не его. Я еще раз посмотрела на небритую , явно уголовную морду, потом перевела взгляд на напряженных сотрудников аэропорта, профессионально сканирующих его на предмет всяких веселых находок, и мотнула головой в сторону выхода.

- Идем?

Он подхватил сумку и двинулся первым, прокладывая мне путь. Хотя, особо для этого ему напрягаться не приходилось. Оно и понятно, двухметровая татуированная лысая образина в спортивном абибасе, с характерными манерами уголовника. Настолько характерными, что сразу становилось очевидно, что татухи его – это никакие не татухи, а партаки зоновские. Естественно, никто на пути не становился.

За ним меня и не заметно было. Хотя обычно я очень заметная.

Это у нас в Мюнхене на меня и не смотрели, а здесь, на Родине… Почему-то многих мои белые с синим отливом волосы напрягали и заставляли внимательнее всматриваться. И находить все новые и новые причины для более тщательного осмотра.

Я шла следом за татуированным мужиком, ловила на себе осторожные взгляды окружающих и вздыхала про себя.

Потом осматривала черный гелик – привет из девяностых, куда сопровождающий уже загрузил чемодан и теперь садился за руль, даже и не подумав открыть мне дверь, и опять вздыхала.

Уже не про себя.

Ну привет, родная земля…

- Тебя как зовут? – водитель рулил осторожно, но машины, естественно, перед ним тоже разъезжались. Может, по номерам узнавали и сваливали от греха?

- Толик.

- Толик, а почему Витя не встретил?

Папой я Витю,  даже когда мы один на один оставались, не звала. Так и не привыкла за столько лет.

- Да Вася в больницу как раз попал…

- Что-то серьезное?

Витиного бессменного водителя Васю я знала столько же, сколько и собственно самого Витю, и, надо сказать, эмоций испытывала к нему  не меньше.

А, возможно, что и побольше. Как-то он попроще. Поприятней. Особенно, если не думать про его прошлое. И про прошлое Вити… И вообще… Куда смотрела моя мать, интересно, когда заводила отношения с таким опасным мужиком?

Я ее никогда не спрашивала. Нет, один раз спросила. Огребла оплеуху и все. Как отрезало.

- Да так… Сердце чего-то… Ему ж уже за шестьдесят….

- Витя с ним в больнице?

- Да.