Слепень

Расстояние уменьшалось. В этот момент адвокат сделал последний поворот ручкой трости, и в руке сверкнул длинный клинок. Противник в нерешительности остановился, но было поздно. Фехтовальный выпад Ардашева застал его врасплох. Остриё ударило нападавшему в горло. Он выронил нож, припал на колено и замертво повалился на землю. Кровь хлестала фонтаном, растекаясь на небольшие ручейки, смешанные с бежавшей по мостовой дождевой водой.

Извозчик Ардашева, видевший схватку, от страха взмахнул вожжами и понёсся по Набережной.

Клим Пантелеевич осмотрел труп. Покойнику было лет сорок. В карманах оказалось всего пять рублей, колода дешёвых карт, пачка папирос да спички. Он вытер клинок об одежду убитого и закрутил в ножны.

Неожиданно показалась чья-то пролётка. Возница был один.

— Послушай, любезный! — крикнул адвокат. — А смотай-ка на Перцовскую горку, привези полицейского. Скажи, мол, убийство здесь. А я пока труп покараулю.

— Я мигом, вашество! — отозвался кучер и стеганул лошадей.

IX"

"Трёхэтажное здание Управления Туапсинским округом по фасаду имело шестнадцать окон. Начальник округа, податной инспектор, акцизные чины, отделение Екатеринодарского окружного суда, управление порта, нотариус и мировой судья — все располагались здесь. В доме горело лишь окно мирового судьи. Пристав Добраго, поднятый посыльным городовым, молча курил и рассматривал текст письма, переданного присяжным поверенным. Судья Семивзоров отхлёбывал чай из стакана и ждал, пока Ардашев ознакомится с протоколом допроса.

— Всё верно, господа. Замечаний и дополнений не имею, — адвокат расписался и положил перо на подставку.

— Это ваше счастье, Клим Пантелеевич, что у вас имеется разрешение на ношение трости со скрытым кинжалом, — резюмировал судья. — И правильно, что при себе сей документ держите. А то бы беды не избежали. И свидетелем не зря обзавелись. Кучер хоть и струхнул и дал дёру, но подтвердил, что убитый первый бросился на вас с ножом. Необходимая личная оборона.

Ардашев усмехнулся и процитировал:

— «Нанесение нападавшему увечий или даже самой смерти не вменяется в вину оборонявшемуся, если при отражении нападения он не имел возможности прибегнуть к защите местного или ближайшего начальства».

Семивзоров посмотрел на адвоката, покачал головой и сказал:

— Одно плохо: слово своё вы не сдержали. Обещали не предпринимать никаких самостоятельных шагов — ан нет, не послушались.