Синий бант

Июль выставил внутри стену. Непонятно почему. Неясно, из-за чего.

– Хорошо. Извини, пожалуйста.

Илья кивнул и повернул голову в сторону двери кабинета. Майя отступила.

Иди.

И подумай над своим поведением.

И я тоже подумаю. Над твоим.

На кухне Майя снова вернула упавшую на пол утварь на место. И тут пиликнул телефон. Сообщение от Севки: «Пришла в себя после мастер-класса?».

Отвечать Майя не торопилась. Она внимательно изучала переписку. И еще пропущенный от Ильи. А ведь ей даже в голову не пришло проверить телефон, когда забрала его у Севы, – так полна была новыми впечатлениями и эмоциями.

Стало немного стыдно. Но совсем немного. Майя не сделала ничего, чтобы к ней поворачивались спиной. Хотя если судить по фото…

Она прижала ладонь ко лбу. Севка словно специально момент и ракурс выбирал! На этом фото кажется, что Дэвид ее обнимает. Хотя Майя прекрасно помнила, о чем они говорили в тот момент. И как Дэвид ей пальцы ставил – довольно жестко и бесцеремонно беря за руку. Нет, оно того стоило, конечно.

А может, и нет…

Майя не выдержала и прыснула, осознав в полной мере весь масштаб… явления. А потом тут же зажала себе рот ладонью.

Ох, Июль.

Ох, Илья Юльевич.

Ко всем своим многочисленным достоинствам ты еще и Отелло. Найти тебе гуталин? Ладно, обойдемся конфетами на первый случай. Хотя хочется надеяться, что продолжения банкета не последует.

Спустя десять минут Майя, надевшая поверх джинсов и блузки фартучек с надписью «Девушка Бонда», с подносом, на котором красовались чайник под кошкой-грелкой, вазочка-ромашка с конфетами, сахарница и чайная пара, чинно постучала в дверь кабинета.

Отелло Юльевич в очках на своем идеально ровном носу сидел за ноутбуком. Типа, работает. Ну-ну.

Поднос аккуратно поставлен на край стола.

– Я заварила твой любимый чай. И попробуй конфеты. Очень вкусные. Совершенно особые.

От экрана он повернулся только после паузы. Взгляд внимательный. Уже чуть более живой.

– Чем они особенные?

– Они помогают при острых приступах ничем не обоснованной ревности.

И мягкий поцелуй в упрямо поджатые узкие губы. Который почти тут же перестает быть мягким. Становится жестким, требовательным, собственническим.

Даже свою неправоту он признает в собственном, Июльском стиле.

И когда они вспомнили о чае, он безнадежно остыл, несмотря на все усилия грелки-кошки.

Явление Майи"

"Черный «мерседес» ждал ее на привычном месте. К нему Майя шла под перекрестным огнем взглядов.