Шажком за монстрами!

— С-сахарысть… З-зелепуха!

О, последнее прям чётко произнёс!

— Эт-то что за слова такие? Есть же более приличные! — возмутилась пышка, проходящая мимо нас в беседку. — Например, зайка… заря… золотце…

— З-ЗАДРОТ! З-ЗАКОЛЕБАТЬ! З-ЗАССАЛ! — продолжал мочить коры Рэмбо, и няня, побледнев, ответила:

— Я всё расскажу Наталье Прокофьевне.

Ну и что? Говори. Я попугая не переделаю. И так его сдерживаю от аморальных поступков, а тут ещё за его словами его следить? Ага, щас, побежал исправлять…

— З-з-задрот, — повторил я за попугаем, вспоминая Андрюшу.

Отлично! У меня получается! Всё лучше и лучше!

Няня возмущённо охнула и быстро зашагала в беседку. Там уже ждала её Аннушка с чаем и очередной коробкой конфет. Которую между прочим подарил Ларисе Захарыч.

Няня вытерла вспотевший лоб платком, затем попыталась засунуть его в карман. Но он упал на землю.

— Да что такое? — пышка наклонилась за ним.

— З-З-ЗАДНИЦА! — смачно выкрикнул Рэмбо.

Пышка выпрямилась и обернулась:

— А это уже оскорбление! Теперь точно пожалуюсь!

— Айфавит, — напомнил я. — Это тлениловка.

— А мне кажется, что он меня обзывает! — выпалила пышка.

Я услышал смех бати. Он будто партизан подкрался. Он улыбался и был в отличном настроении.

— Лариса Михайловна, не принимайте на свой счёт, — успокоил он няню. — Это часть тренировки.

— Хорошо, — покраснела она. — А то я уж подумала, что это ко мне было адресовано.

— ТР-РЕНИРОВКА! — крикнул Рэмбо и заклацал клювом, начиная забавно прыгать на лапах вокруг Регины.

Батя проводил взглядом Ларису Батьковну, которая скрылась в беседке. Затем сел возле меня на лужайке и сорвал стебелёк, засунув его в уголок рта.

— Спасибо за помощь, сын, — продолжал он смотреть на танцующего вокруг черепашки попугая. — Если б не ты… В общем, было бы всё печально.

Затем он повернулся ко мне, а я встретил его растерянным взглядом.

— Да можешь не отнекиваться, — хохотнул он. — Видел я твоих козявок.

— Не за сто, — улыбнулся я.

— Возможно, ты не представляешь, что сделал для нашей семьи, — добавил батя. — Ты спас не просто фабрику. Ты спас всех. И меня, и маму, и себя. Всех.

— Благодалю, — ответил я.

— И я тебя благодалю, — засмеялся он, потрепав меня по голове. — Ладно, занимайтесь.