Сердце вдребезги, или Месть – холодное блюдо

Мне показалось, что Череп не брал трубку целую вечность. Когда послышался заспанный голос Черепа, я ощутила, как на мои глаза набежали слезы, и заговорила так быстро, как сама не ожидала:

– Сан Саныч, вернее, Саня. Это Вероника. Узнал? У меня беда. У меня такая страшная беда, что, наверное, скоро от всех этих бед я просто сойду с ума, если, конечно, меня не убьют. А все зависит от тебя. Если я хоть немножко тебе нужна, то ты сделаешь все возможное для того, чтобы вытащить меня отсюда. Пожалуйста, помоги мне.

– Что опять у тебя стряслось? – все тем же сонным и недовольным голосом спросил Череп.

– Меня похитили.

– Кто?

– Неизвестно.

– Ты пьяна? Ты бредишь? У тебя белая горячка?

– Я говорю вполне серьезно. Мне не до шуток. Разве такими вещами можно шутить?!

– Да сейчас шутят любыми вещами.

– Я говорю правду. Меня похитили какие-то люди. В подъезде собственного дома.

– Что за люди?

– Я их не знаю. Они держат меня в лесу, морят голодом и не дают воды. Обещают меня убить. Мои нервы уже не выдерживают.

– Послушай, ты же вроде как у Майкла осталась ночевать.

– Я проснулась и уехала домой. А они встретили меня у входной двери и силой привезли в какой-то дом.

– Саша, кому там неймется? – послышался сонный женский голос.

– Людмила, спи. Это мне по работе. Спи. Я ухожу в другую комнату.

Несколько секунд в трубке слышалось только шарканье тапочек, и нетрудно было догадаться, что Череп перебазировался из спальни в другую комнату.

– От твоего звонка жена проснулась, – недовольным голосом сказал он, и из трубки донесся звук чиркающей зажигалки.

– Извини. Я не знала, что ты женат. Мне больше некому позвонить.

– Да ладно. Жена у меня при понятиях. Она знает, что работа есть работа и что она у меня может длиться двадцать четыре часа в сутки. Ты с какого телефона звонишь?

– Мне дали мобильник.

– Значит, твои похитители рядом сидят. А ну-ка дай им трубочку.

Я протянула трубку Калачу и замерла, словно мумия.

– Череп, это Калач. Как не слышал? Да ладно, не нужно придуриваться. – Калач моментально побагровел и стал напоминать красный переспелый помидор. – Кто уличная шпана? Я?! Череп, да ты как со мной разговариваешь? Это я-то уличная шпана? Да за такие слова! Ты свой базар немного фильтруй! За него отвечать надо! Тебе что, совсем по барабану, что у нас твоя баба? Да мы за такие слова сейчас просто ее грохнем и даже разговаривать не будем.