Раскрыть тайны

– Как же мне иногда хочется тебя придушить…

Я осторожно отстранилась:

– У тебя подозрительные наклонности, Змей, недавно ты едва не задушил Олберта, сегодня угрожаешь мне… Может, тебе на медитации походить, к Теллеру?

– Ты зараза, Колючка! – заскрежетал зубами Даррен.

– Кто бы говорил, хвостатое чудовище! – не осталась я в долгу.

Он крепко сжал меня в объятьях:

– Все, хватит, – и закрыл мне рот поцелуем. Я и не думала сопротивляться, обняла его за шею и с жаром ответила. Да, иногда лучше целоваться, чем говорить… Мы потеряли счет времени, и ласки становились все более откровенными.

Даррен и сам, кажется, понял, что обнажение собственной жены начинает достигать неприличных масштабов, и нехотя отстранился. Тяжело дыша, он вгляделся в мое лицо.

– Пойдем, раньше спросим – раньше выйдем. – Он поправил мою мантию и едва не застонал.

– Ты мне еще хвост не показал, – поддела я, счастливо улыбаясь.

– Не волнуйся, он от тебя никуда не денется, – засмеялся он, целуя меня в макушку.

Оказывается, быть замужем за любимым человеком, даже таким вредным, – не так уж и плохо. Ах, да, проблемы нужно решить… И я нахмурилась.

– Зачем тебе понадобилась графиня Оттен? – спросила немного ревниво. – Только не ври, что хочешь услышать то, что она мне скажет. Демон, даже я этого не хочу!

Он усмехнулся:

– Ну почему же, мне на самом деле интересно.

– Почему же?

Даррен устало вздохнул:

– Кажется, мы договорились, что я расскажу тебе после?

Вот упрямый какой!

– А ты уверен, что Оттен умер? Кто-нибудь видел тело? Может, объявить его без вести пропавшим, года на три? Пока Сана не станет совершеннолетней и не освободится от влияния отца.

Змей улыбнулся:

– Колючка, я тебе сейчас скажу кое-что, но сначала поклянись, что не проболтаешься Сане и она не будет официально рваться в Академию до окончания моей миссии. Я уже смирился с тем, что она заменяет тебя у Теллера, но наяна в Академии – это чересчур, мне и без нее проблем хватает!

Я удивленно взглянула на него:

– А если не буду обещать?

– Тогда ничего и не узнаешь, – припечатал он.

– Шантажист! – возмутилась я.

– Привыкай, милая.