Раскрыть тайны

Зато искренне…

Мартин злобно рассмеялся:

– Тебя забыл спросить, ты вообще считаешься незаконнорожденным! Как и Альяна! И только я имею право быть королем! Но разговаривать с вами недосуг, так что попрощаемся… пока. – И выбросил вперед руку с зажатым в ней нестационарным порталом.

Дальше все произошло очень быстро. Сестра неожиданно дернулась в объятьях Мартина и со всей силы заехала локтем ему в грудь. У меня училась?! Мартин охнул, Сана вырвалась, но убежать далеко не успела – старший принц выронил портал и, схватив ее за руку, замахнулся кинжалом.

В тот же миг на небе, затянутом тучами, проявились очертания… дракона?! Берт с восседающей на нем Альяной спикировал вниз, а она с громким воплем «Мечты сбываются!» бросила в Мартина шарик с зельем. И где только нашла?! Ах, да, у меня же сумка осталась в аудитории! Ну, сестренка…

Мартин громко закричал: небольшой, но, судя по всему, чувствительный взрывной шарик попал ему в голову, и старший принц выпустил-таки Алексану, которая сразу попала в объятья Ронана.

Отшатнувшись, Мартин взмахнул рукой, намереваясь добраться до моей сестры и ее жениха, и в следующее мгновение столкнулся с бросившимся ему наперерез герцогом Милном, который явно хотел защитить младшую дочь. Из моей груди вырвался отчаянный крик, когда кинжал по самую рукоятку вошел в шею отца. Мартин отдернул ладонь и невидящим взглядом уставился на случайную жертву. И в тот же миг сильнейшим потоком воздуха старшего принца подбросило вверх, к шпилям Храма, и швырнуло на один из них.

Всеобщий стон ужаса заставил отшатнуться – под разметавшейся копной волос старшего принца растеклась лужа крови.

– У меня нет больше сына, – твердо сказал Питер, опуская руки. Я охнула и вцепилась в плечи Змея, а тот с силой сжал мою талию. Не знаю, какие чувства бушевали в его душе, и даже спрашивать боюсь.

"Отпустив мужа, я рванулась к папе, и в следующее мгновение ко мне присоединилась Алексана. Но герцог Милн уже не подавал признаков жизни, и мы с сестренкой, с трудом оторвавшись от тела отца, обнялись и зарыдали. В груди сворачивался плотный комок, а разум отказывал… Нужны ли слова? Вряд ли. Этим поступком он реабилитировал себя за все восемнадцать лет. Да, я забуду не все.