Самые близкие

Со спортивной карьерой заканчиваю, подсел на легкое расслабление. Что потом?

На мгновение задумываюсь о Натали и ее пагубной привычке. Вот чего человеку не хватало? Или это от вседозволенности? Смотрю на сигарету и, морщась, выкидываю ее в урну.

На посту узнаю у медсестры, до скольких можно задержаться у Багдасаровой. Та говорит, что от силы полчаса. Оставив наличность, прошу, чтобы нас не беспокоили чуть подольше, и иду в палату.

Яна стоит у окна, обхватив себя за плечи. Я замираю в дверях, разглядывая ее. Такая она хрупкая, маленькая.

Похудела сильно. Грудь правда стала заметно больше. Давлю порыв подойти и обнять. До хруста косточек сжал бы Яну в объятиях и стоял так, пока хоть немного не отпустило бы. Но не уверен, что отпустит и тяжесть на сердце станет меньше.

Яна медленно поворачивается и смотрит на меня. Сейчас мы один на один. У обоих было время осмыслить все, что произошло. Чувствую, как меня словно затягивает в какой-то густой и вязкий дурман. Подхожу ближе. Беру в ладони ее лицо. Яна не сопротивляется.

Вообще, очень импонирует, что несмотря на взрывоопасный характер, она не истерит, не выкрикивает обвинения, хотя меня есть в чем обвинить. Неужели понимает, что я и без того сгораю в своей вине, не зная, как ее искупить?

— Знаешь, чего бы я сейчас очень хотела? — произносит Яна шепотом, глядя на меня широко распахнутыми глазами.

— Чтобы поцеловал?

Она моргает.

— Только это не будет означать ровным счетом ничего... — Ее голос надламывается.

Яна выглядит дезориентированной, уязвленной, беззащитной.

Сердце опять сжимается.

— Я просто хочу…

Не дав ей договорить, льну к горячим губам. Ощущаю себя так, будто год бродил по пустыне, а теперь добрался до живительного источника. Пью Яну. И надо бы дозированно, мелкими порциями, но не могу с собой совладать. Ненадолго прерываюсь, сдвигая ладони на ее затылок. Мы смотрим друг на друга. А потом я опять на нее набрасываюсь.

Словно в прошлое вернулись. Нет ничего и никого. Только мы, влажность ее языка, тепло податливого тела.

Яна стонет мне в рот. Так вкусно, что невозможно остановиться. Ничего невозможно! Лижу ее губы, всасываю, от переизбытка эмоций у меня как будто пробки выбивает. И мать твою, Яна отвечает с такой же страстью. Но потом вдруг вцепляется в мои плечи, сгребает футболку в кулаки.

— Хватит… Пожалуйста… Остановись…

Я отстраняюсь.

Наше дыхание сливается. Мы не сводим друг с друга глаз.

Дышать невозможно, меня всего колотит. Запаха и вкуса Яны слишком много.