Самые близкие

Меня размазывает от ее слез и дрожащего подбородка. Не знаю, как удается сохранять самообладание.

— Если бы не проблемы со здоровьем деда, уверен, Эрик бы сразу все рассказал. Извини, ба. Это моя вина. — Прячу телефон в карман джинсов и обнимаю ее за плечи, прижимая к себе.

Бабуля тихо плачет.

— Мне это необходимо, — приговаривает она. — Минутная слабость, и все дела… Со мной все в порядке, правда. Я даже рада за вас, Андрей. И еще… Процент благоприятного исхода таких операций, как предстоит Алине, очень высокий.

Я же сама статистикой занимаюсь и отчетами… Горы сверну, найду лучших врачей и клиники, чтобы крохе сделали все на высшем уровне. — Ба смахивает слезу и вдруг улыбается. — А знаешь, о чем я сейчас вспомнила?

— О чем? — Я глажу ее по волосам.

— Яна тогда только родилась… Мы спустя время к Алёне и Янису приехали на свадьбу. Вечером все разошлись, а ты подбежал ко мне, забрался на колени, обнял, почти так же как сейчас, и по секрету сказал, что боишься, будто я теперь буду любить Яну сильнее, чем тебя.

Долго бурчал, что уж ты-то никогда ее не полюбишь, сравнивал со своими плюшевыми собачками и утверждал, что от них пользы куда больше, чем от кричащей девчонки.

Хоть и мелкий был, но тоже помню этот день. Я и впрямь переживал, что бабуля перестанет меня любить. А потом детская ревность к Яне переросла в нездоровое влечение, убившее кучу нервных клеток.

— А вот взял и влюбился, ба, — признаюсь с улыбкой, чувствуя, как наполняюсь энергией, когда думаю о Яне и нашей дочери.

— Сильно? — Бабушка заглядывает мне в лицо, вытирая влажные щеки.

— Сильно. Всем сердцем.

24 глава

— Как жаль, что ее нельзя взять на руки, — говорит ба, поглаживая Алину через отверстия в кувезе.

Сердце сжимается от картины, которую наблюдаю. Был готов, что ба и Яна будут плакать, но видеть это своими глазами безумно тяжело. Их эмоции настолько яркие, что и меня накрывает. Словно наяву вижу, как плохо было Яне одной в чужом, незнакомом ей городе.

Вновь становится паршиво на душе.

Никогда я не смогу об этом забыть. Как и о смерти собственного сына.

Невольно стискиваю руки в кулаки. Время, конечно, боль сгладит, она не будет такой всепоглощающей, как сейчас. Но когда же, сука, станет хоть немного легче?

— Пойдем, бабуль, — шепчет Яна. — Медсестра ругается, когда я тут плачу. Они поддерживают специальные условия для деток. Но что я рассказываю, ты и так все знаешь.

— Знаю, — вздыхает бабушка. — Малышке нужно набираться сил.