Самые близкие

Сердце ломает ребра, писк приборов становится сильнее, оглушает. Ловлю резкий приступ головокружения и тошноты от образа маленькой девочки, которую я хотела увидеть живой, подержать на руках. Которой хотела сказать, как сильно ее люблю.

Неужели даже эту мечту у меня отняли?

— Моя дочь… Она жива? — произношу одними губами, вглядываясь в лицо матери.

Впервые вижу ее такой уставшей и разбитой. Мама словно постарела лет на десять.

— Яна… Пока все очень сложно... — аккуратно подбирает она слова. — Нужно ждать.

По щекам градом начинают течь слезы, изо рта вырывается жуткий хныкающий звук. Потому что от услышанного по новой наполняет безумием. И страхом, что я не успею познакомиться со своей Бусинкой.

14 глава"

"Я вздрагиваю, услышав знакомые голоса. Время в реанимации тянется медленно, и, если бы не успокоительные препараты, которые в меня без конца вливают, не знаю, как бы справлялась со своей тревогой.

— Всё, Эрик, тихо. Ей сейчас только положительные эмоции необходимы, — шипит мама на отца.

— Давай ты сбавишь обороты. Я не в курсе, кто отец Бусинки, и давить на дочь не позволю. Это все равно ничего сейчас не изменит.

Положительные? Я уже забыла, что это такое. И про отца Бусинки ничего никому не скажу. Ковалёва мои новости могут просто-напросто добить.

Папа появляется в палате с подобием улыбки. Но мог бы не притворяться. Все видно по его глазам. Мама еще держится, хотя в последние дни напоминает мне коршуна, который отгоняет всех и вся от своего неокрепшего детеныша и не дает его в обиду.

А обидеть сейчас может даже вот такой прямой и внимательный взгляд, которым отец смотрит на меня.

— Как моя Бусинка? — спрашиваю у родителей.

— Нужно ждать, Яна. Врачи борются за ее жизнь, — спокойно говорит мама.

Который день одно и то же. Ничего нового.

— Несправедливо, что меня к ней не пускают. Я хочу к дочери. Мы все время были вместе. Вы не имеете права нас разлучать. Я должна быть с ней рядом. Я ей необходима! — произношу дрожащим голосом.

— Когда наберешься сил, вы увидитесь.

Твоей дочери предстоит серьезная операция. Папа уже через фонд обо всем договорился. Патологии не генетические, это обнадеживает. Ее будут наблюдать лучшие врачи. Бусинка выкарабкается, — заверяет мама.

Постоянно повторяет эти слова, но легче от услышанного не становится. Потому что никто не знает наверняка, будет жить моя дочь или нет.

— Ей пора бы нормальное имя придумать, — ворчит отец.

— Пока не знаю какое, — тяжело вздыхаю я.