Реликт (том 1)

"

"Голубое плато с пятнами вкраплений, с редкими скалами в виде торчащих пальцев опускалось уступами в большую котловину, дальний край которой терялся в дымке атмосферы. Где-то там, километрах в сорока, располагались две странные по форме впадины: След Ботинка и Второй След. В первой из них располагался один из крупнейших Городов планеты, а рядом с ним — корабль с коммуникаторами, конечная цель их пути… Можно было попробовать поймать волну маяка, ту самую, с «…Внимание! Выбрасываю…», но маяк был остронаправленный, для спецвызова, а мощности его боковых лепестков излучения едва ли хватало на пробивание здешней атмосферы на сорок километров.

Сташевский чуть оживился, почесал подбородок и сказал:

— Знаете, в тот момент… когда взорвался любопытник… а вы были белые и тепленькие… правда, и я на грани беспамятства держался… — он помолчал, хмыкнул.

— Не тяни, Святослав, — укоризненно произнес Диего Вирт.

— Да… мне показалось, что сверху на нас упал серый призрак…

— Серое облако, просвечивающее по краям? — быстро спросил Молчанов.

— Да. Раньше я его, конечно, не видел, но по описаниям…

— Это он. Странно, не первый раз серые призраки… — Молчанов оборвал себя и отвернулся.

Поскольку коммуникатор продолжать не собирался, Грехов сам задал вопрос, скорее риторический, чем в действительности его интересующий:

— А что такое, вообще, Город, по мнению ученых?

— Заколдованное королевство, — предположил Диего. — Злых волшебников здесь хоть отбавляй.

— По Гилковскому это коллективный организм, обладающий интеллектом, — заметил Молчанов.

— Вот тебе и королевство, — усмехнулся Сташевский. — Это называется «умерщвление прекрасной гипотезы мерзким фактом»[7].

Усмехнулся и Молчанов.

— Ну, до фактов еще далеко.

Грехов передал управление командиру, бодро осведомился об общем аппетите и пошел в отсек питания. Там соорудил четыре двухэтажных бутерброда с тииксом, горячим, только изготовленным, с румяной коричневой корочкой, достал из холодильника тубы с виноградным и гранатовым соком и принес все это в кабину.

За время его отсутствия танк вошел в полосу «леса». Растения странных форм, то в виде огромной шапки пушистых голубых нитей, то в виде множества шаров из спутанной «шерсти» синего или фиолетового цвета, росли не густо, но благодаря размерам создавали впечатление непроходимой чащи.

Сташевский вел машину напролом, и внешние динамики доносили частый треск и хруст, словно давили стекло.