Реликт (том 1)

Кстати, не поверите, но заниматься теннисом я начала, глядя на вас, лет пять назад, когда впервые увидела вас на корте Управления — отец привел. Он в то время работал в техсекторе, не помните?

И Ратибор вспомнил. Инженер-связист Андрей Демидов погиб во время экспериментальной проверки своей собственной оригинальней идеи — создать защиту человеческого тела путем упрочняющей обработки кожи. Идея оказалась слишком смелой для того времени: хотя изобретатель и смог добиться того, что человеческая кожа стала буквально непробиваемой и непроплавляемой броней, но одновременно она перестала и быть гибкой… Андрея Демидова так и похоронили — как высеченный из камня в натуральную величину монумент…

Подошедший Макграт с подозрением посмотрел на Ратибора:

— Вы что, знакомы? А говорил — тихоня.

Ратибор ответил на веселые искры во взгляде Анастасии понимающей улыбкой и убежал на другую половину площадки, где его ожидала чернобровая и черноглазая Асият.

Но поиграть им не дали. Едва они обменялись несколькими ударами по мячу, причем Ратибор с интересом отметил силу и точность подачи Анастасии, как вдруг трижды пискнул браслет видеорации на руке. Берестов поднес браслет к виску и «увидел» пси-изображение (рация работала в пси-диапазоне и передавала изображение непосредственно в мозг владельца) — кокон поста связи отдела, и в нем призрачная фигура дежурного инка:

— Берестов, примите «джоггера» на двенадцать десять.

— Принял, — со вздохом ответил Ратибор. «Джоггер» — в английском языке человек, занимающийся бегом трусцой, — был сигналом тревоги второй степени, когда исполнителю вменялось в обязанность явиться по вызову не на базу привязки, а в отдел не позднее, чем через час.

— Что? — спросил через поле Макграт. — Уходишь?

— «Трусцой», — ответил Ратибор. — Прошу прощения, вынужден оставить столь славную компанию.

Не без сожаления он подкинул в руке мяч, подал и, помахав на прощание всем рукой, пошел к душевым автоматам. Анастасия догнала его за оградой площадки, сказала в спину:

— Ратибор…

Удивленный безопасник оглянулся. Глаза девушки потемнели и отражали скрытую тревогу и неуверенность, будто она сама не знала, говорить или не говорить собеседнику то, в чем не была уверена.

— Слушаю, Настя.