Раздевайся, тебе понравится!

Но меня оперативно прижали к двери!

— Умоляю, не надо этого делать! Только не это!

Мужские пальцы резко дернули вверх платье. Я осталась стоять в спортивном бюсте на широченных лямках, который значительно уменьшал мою внушительную грудь, и в обтягивающих лосинах.

— Не ной! Если ничего не сперла, вреда не причиню! — добавил грубо.

Пальцы мужчины подцепили резинку лосин и…

— Только не это, умоляю! Поверьте, вы будете разочарованы! — пропищала я.

Босс меня не послушал.

Резко сдернул вниз лосины, задел пальцами специальную резинку и заматерился.

Раздался сочный шлепок. Мат. Тишина.

— Это что, мать твою, такое?! — взревел.

Игнат Валерьевич замер. Он смотрел вниз, на мой накладной живот, который так не вовремя отклеился и лежал на полу.

— Ты… Ты не беременная, что ли?! — спросил удивленно и пнул носком туфли накладной живот.

Все, меня раскрыли! Поздно надувать живот, когда накладной отвалился! Теперь в мою беременность даже трехлетний малыш не поверит!

— Не… Не беременная.

— А я все гадал, толстая ты или беременная! Больше походило на второе, но я делал ставку на первое.

— Не угадали, — вздохнула я, покраснев до кончиков волос.

— Зрение?!

Начальник сдернул с носа очки и посмотрел сквозь них, снова заматерился.

— Еб… Зрение у тебя тоже нормальное, как оказывается… В тебе хоть что-то настоящее есть?! — посмотрел подозрительно.

— Есть, — сглотнула я. — Грудь.

— Ну-ну! — потянулся крупными, сильными пальцами, чтобы проверить.

— Эй! Не лапайте! — взвизгнула.

Начальник задрал мой лифчик и принялся лапать меня за грудь, ущипнув за соски, мгновенно вставшие торчком.

— Хватит! — хлопнула по наглой волосатой руке.

Хотя можно было не кричать. Ничего святого для этого бандита не было. В том, что мой босс — бандит, я теперь убедилась окончательно. Слишком все было подозрительно! Теперь этот криминальный тип разглядывал меня с пристальным вниманием и нездорово облизывался на мой четвертый размер груди.

— Без очков мордашка симпатичная! Ты совсем не толстая. Сиськи просто огонь! — чмокнул губами. — Если окажется, что ты не при делах, я тебя извинять буду. Долго и тщательно!

— Меня?! Извинять? Да за что, спрашивается?

— За то, что такой сладкий персик скрывался под уродливым шмотьем и бабушкиными очками, — хмыкнул игриво и пошло. — Но пока… — снова стал суровым.