Раздевайся, тебе понравится!

Арина застыла, заерзала на коленях, усиливая трением жар и желание. Взять ее прямо сейчас!

— Какую свадьбу хочешь?

— О, черт!

Арина вскочила. Я едва успел схватить ее за бедра.

— Куда?

— Там каша!

— Плевать на эту кашу, мы с тобой кое-что получше сварим… Прямо сейчас.

Руки бесстыже задрали футболку. Голая попка, абсолютно голая и такая аппетитная, с отметиной моих зубов. Шлепнуть ее! Отвел душу в хлопке, Арина подпрыгнула с поварешкой в руках!

— Игнат!

— Ну, что? — прижался со спины.

— Не помню, чтобы я соглашалась.

— А я четко помню, как ты сказала: согласна быть твоей. Я в эти слова все возможные смыслы вкладываю. Все!

— Дай кашу доварить! — смущенно ответила Арина, усердно помешивая ложкой булькающее варево.

— Доваривай!

Уткнулся лбом в ее шею, левой ладонью развел бедра и начала поглаживать ее между ног. Арина отзывчиво вздохнула и сжала бедра.

— Игнат, это слишком.

"— Брось, это были небольшие шалости. Мой член в тебе не побывал. Только аппетит разогрелся. Раздвинь ножки. Расставь пошире. Прогнись в спине… — начал раздавать приказы, придавая ее телу ту позу, какая мне нравится.

— Игнат, ты просто одурманен нашим сексом. Уверен, как только ты протрезвеешь, перестанешь хотеть со мной настоящих отношений.

Я лизнул ее шейку и начал посасывать ушко, наслаждаясь.

— Почему ты так решила?

— В семьях рано или поздно заводят детей.

— Бесплодие не приговор.

— Тебе легко говорить. Прошу, оставим этот разговор навсегда.

— Я детей хочу. Слышишь? Моя жена будет рожать!

— Фиктивная!

— Наш брак станет настоящим. Не хватает лишь детей. И ты мне родишь.

По ее коже пробежали мурашки.

— Постой! Что ты задумал? Игнат, ты не понимаешь!

— Я понимаю, что для зачатия детишек нужно заняться сексом.

— У меня все серьезно. Это не шуточки.

— Я знаю, — ответил, стиснув зубы.

Больше всего на свете мне хотелось пересчитать Терещенко все зубы и медленно-медленно проехаться по нему асфальтоукладчиком, чтобы раскатать в лепешку, потом снова собрать и снова прокатиться — и так бесконечно, чтобы отомстить мудаку за каждую пролитую слезинку моей женщины!

Я с трудом сдерживал свой порыв, каюсь. Мне это стоило нечеловеческих усилий.