Я просто играю... (СИ)

Реальность, правда, оказалась не менее дикой, чем мои предположения, но сейчас Нэй вернулась, она - мама самого милого на свете улыбаки Адама, и просто девушка с бешеной энергией и незаурядным умом. Я знаю, о чем говорю, я же с ней учусь! Она лучшая на курсе, все преподы в восторге.

Держу пари, что, если не останется работать в “ЮМИ”, то по итоговому тестированию в универе получит море офферов от серьезных компаний.

Как она все успевает, вообще не понимаю… Я вот ничего не успеваю. Ну, кроме секса в кабинете одного из акционеров компании.

А это — не то достижение, о котором можно маме рассказывать…

При мысли о маме привычно морщусь.

Мама у меня — та еще анархистка. Но вот отношения с боссом вряд ли одобрит. Хотя… Какие это отношения?

Это игра моя. Я просто играю,  потому что скучно. И потому что хочется.

И не вижу причин это прекращать или жалеть о чем-либо.

Адиль мне сразу понравился, прямо с первого взгляда.

Когда нас собрали в конференц-зале, чтоб представить новых акционеров — тире управляющих нашим филиалом, я прямо тут же взглядом за него зацепилась.

Потом думала, почему именно за него?

Акционеров было двое, братья Наракиевы, говорят, близкая родня президента одной из небольших арабских стран, названия которых я никогда не могла запомнить. Как и их отличия между собой. Да и неважно это.

Важно, что братья Наракиевы были хороши. Очень мощные, с одинаковыми плечистыми фигурами, упакованными в дорогие костюмы. Демократический стиль в одежде? Нет, не слышали.

Оба бородатые, но умеренно, видно, что очень ухаживают за своими бородами, и у обоих такие лениво-грациозные походки, самцовые, как сказала бы мама.

Я прямо загляделась, когда они слаженно и пружинисто топали через зал к столу возле экрана проектора.

Мы с Нэй стояли в самом углу, подруга вообще чего-то забилась под плинтус, я в тот момент не обратила на нее внимания, занятая рассматриванием нового начальства.

Братья были похожи, да. Но младший, Азат, слишком угрюмый и жесткий какой-то. Смотрит, словно примеряется, куда ударить лучше.

А вот старший, Адиль… М-м-м…

Мягкая ленивая улыбка, а в глазах — масляные отблески, мажет взглядом, словно ласкает… И голос такой… М-м-м…

Мне всегда нравились у мужчин низкие голоса, такие, чтоб прямо сразу — по самому низу — ах! И дрожью…

Когда Адиль заговорил, я чуть не кончила, вот честно. Вообще не понимала, что он вещал, просто переливы этого низкого, сексуального до одури хрипа слушала.