Привидение в кроссовках

– Он меня полностью заслонил, – бросала не слишком внятные фразы Филимонова, – все на себя взял, мне лишь пальцем погрозили. А он, бедный, сполна получил. Оставил меня обеспеченной и умер в расцвете лет… Как я пережила его кончину, не знаю. Мне потом очень и очень тяжело жилось, не финансово, сами видите, проблем с деньгами нет, морально. Целыми днями плакала, не хотелось да­же вставать с кровати. На ночь пила снотворное, а утром… Ужасно. Потом справилась с горем, просто представила себе, что Алешенька уехал далеко, а я его жду.

Наталья Сергеевна замолчала, затем опять повторила:

– Все жду!

– Дав­но скончался ваш муж?

– У нас был гражданский брак, – сообщила Филимонова, – в загс не ходили, зачем? Штамп в паспорте ниче­го не дает, ну, если только дети, но нам господь никого не послал, хотя я нико­гда не предохранялась. Алеша умер в 1990-м.

– Вы прекрасно выглядите, – решила подбодрить клиентку Майя, – еще встретите новое счастье. Ко мне ходила од­на дама, в шестьдесят девять лет замуж вышла.

Наталья Сергеевна усмехнулась бледными губами:

– Милая Майечка, я нико­гда не смогу да­же близко подойти к другому мужчине. Во-первых, до сих пор люблю Алешу, а во-вторых, не хочу, что­бы он упрекнул меня в неверности, ко­гда мы встретимся на том свете.

Парикмахерша тяжело вздохнула:

– И вы верите в тот свет?

– Да.

– Мне кажется – это так, сказки.

Наталья Сергеевна приподнялась:

– А вот послушайте, что расскажу.

Алеша умирал, по словам Филимоновой, в закрытой больнице. Наталья не сказала Майе, что клиника была тюремной, с решетками на окнах и охранниками у тщательно запертых дверей. Просто спокойно обронила:

– Больница инфекционная, туда никого не пропускали.

Дав большие деньги, Наталья Сергеевна умудрилась договориться, и ее провели ночью к умирающему. Она расплакалась, увидав, во что превратился любимый. На койке, под синим байковым одеялом, лежал скелет, обтянутый кожей.

– Ну-ну, – сказал он шепотом, – утри слезы, не надо радовать этих сво­им горем.

– Алешенька, – всхлипывала Филимонова, – не покидай меня, умоляю, не бросай.

– Я навсе­гда с тобой, – ответил любимый, – рядом.