Сердце дракона. Том 16

Иными словами — грабить древний орден, который за века своего существования накопил немало знаний и сокровищ, которыми следовало бы поделиться.

— Но…

— Если ты спрашиваешь, почему они не сделали этого раньше, то… любому хворосту, даже самому сухому, нужна искра, чтобы загореться. И так уж получилось, что молодой принцессе на роду было написано разжигать сердца воинов. Светлая ей память, радостного перерождения. Живи свободно, умри достойно и бла-бла-бла…

— Да я не про это! — перебил Густаф. — с чего ты взял, что она умрет?! А если у фанатика получится? Кто знает, к чему приведет ритуал с этими жрецами, тварями, Гранью и демон знает еще чем!

Хаджар посмотрел на Абрахама.

Просто отвагой тут и не пахло.

— Я, так-с, сказать, предпринял все необходимые меры.

С этими словами старый контрабандист и вор вытащил руку из кармана и покачал склянкой. Точно такой же, какую несколько минут назад Кассию продемонстрировал Кафем.

— Какая хорошая копия и…

— Оригинал это, дурья твоя башка!

— Смерть близко.

— Спасибо, Гай, но думаю, бить его пока не стоит. Пока…

Иция возвела горе-очи и качнула густой шевелюрой.

— А сразу сказать было нельзя? Значит, пока мы играли в салочки с наемниками, ты успел обокрасть и подменить склянку?

Абрахам наиграно горделиво ударил себя кулаком в грудь.

— Давно не был в деле, но руки еще помнят, — поморщился он, потирая ушибленное место.

Все повернулись в сторону, куда указывал Абрахам. Процессия Кассия и Кафема свернула лагерь, снялась с места и выдвинулась по одной единственной улице, змеей выползающей их хитросплетения своих сестер."

"Они прошли через довольно широкое плато, чтобы оказаться перед массивными створками. На левой застыла фигура исполинского человека, принявшего коленопреклоненную позу. В левой руке он сжимал свое же, вырванной из груди сердце, а в правой — держал какой-то символ, незнакомый Хаджару.

В левой у него покоился резной посох, казавшийся Хаджару отдаленно знакомым. Будто он уже где-то видел похожий.

На правой створке же, завернутая в ткани, находилась одна из тех жутких, непонятных тварей, изображенных на фресках и барельефах вокруг лестницы.

Склонившись над человеком, она протягивала к нему руки или то, что можно было так назвать.

Кафем, подойдя к створкам, приложил к ним ладонь и что-то едва слышно прошептал.