Персональный ангел

Он не может разделить это с другим человеком!

Она смотрела на него как на чудовище, вылезшее из преисподней. В некотором смысле так оно и было, подумал он отстраненно.

– Наверное, тебе лучше сейчас уехать, – предложил он спокойно. – Прости, что напугал тебя. Или можешь лечь в той спальне. Там все готово.

Он плюхнул на подставку чайник и боком обошел Катерину, стараясь не коснуться ее.

Потом он все обдумает. Сейчас главное попытаться от нее избавиться. Он не мог видеть ее напряженное белое лицо.

– Кать, все в порядке, – повторил он резко.

Она встала и неестественно, как лунатик, подошла к нему.

– Что с тобой, Тимофей? – Она взяла его за руку. Он вырвал ее. – А? Что это такое?

Он неожиданно и сильно разозлился.

– Это называется кошмар. Кошмарный сон. Ты это хочешь узнать?

– И часто у тебя такие… сны? – сглотнув, спросила она.

– Раньше были каждую ночь, – ответил он любезно. – Потом пореже. С тех пор, как мы стали заниматься сексом, – совсем редко.

– Тимочка, – сказала она, и губы у нее скривились. Она изо всех сил удерживалась, чтобы не заплакать. – Тимочка, бедный мой…

Он смотрел на нее тяжелым мрачным взглядом, бессильно опустив руки. Ему хотелось ее ударить.

– Не смей рыдать, – проскрежетал он. – Я не хочу этого видеть. И не подходи ко мне. Лучше уезжай. Сейчас же. Ну!"

"Плача, она потянулась к нему и обняла двумя руками мощную шею в вырезе черной майки.

Она почувствовала, как он медленно стал расслабляться. Как постепенно уходит напряжение из каменных мышц.

Он вдруг отступил назад и сел, прикрыв глаза.

– Где у тебя лекарства? – спросила она.

– Верхняя полка справа, – ответил он.

Она нашла валокордин, накапала в чашку и залпом выпила.

– Налить тебе?

Усмехнувшись, он покачал головой.

Деликатно щелкнул вскипевший чайник. Катерина быстро и неаккуратно заварила чай и подвинула Тимофею чашку.

– Пей.

– Нас было трое, – сказал Тимофей. – Еще брат и сестра, оба младше меня. Имен я не помню. Родители, конечно, пили. Мне было лет… пять, наверное, когда папаша, напившись под Новый год, запер нас в квартире. Мы просидели одни дней восемь. Об этом потом даже в газетах писали.