Погоня

Подлетает официантка, но из-за миниатюрной комплекции не может ничего поделать с почти двухметровым разъяренным Колином Фицджеральдом. Его темные глаза полыхают огнем, когда он буквально поднимает Дэйви над полом, держа того одной рукой за шею.

От тревоги внутри все сжимается. Черт, это нехорошо. Фитц душит этого…

Нет, он бьет его. Свободной рукой делает мощный взмах и попадает сокрушительным ударом по носу Дэйви. Затем ослабляет хватку, и Дэйви падает на липкий пол; из его ноздрей хлещет кровь.

– Я подам на тебя в суд за рукоприкладство!

– Вперед, вызывай полицию.

 – Фитц ничуть не пугается угрозы, и в этом есть что-то безумно сексуальное. – Тогда Бренне не придется самой звонить копам. Она сможет выдвинуть и против тебя обвинения, раз уж они приедут.

Я не могу отвести глаз от его лица. Подбородок заострился. Линия рта выражает твердость и опасность намерений. А руки… О, боги, его мускулы напряжены, переполнены яростью, а татуировки пульсируют на коже, пока он держит накачанные руки в стойке для драки.

Дракон на левом бицепсе словно готов вот-вот броситься в бой и уничтожить мир пламенем. Фитц выглядит таким же первобытным созданием, как и существо на его руке. Парень возвышается над упавшим Дэйви – большой, крепкий, излучающий грубую силу.

Никогда и никого я не хотела так сильно, как его сейчас.

– Хорошая идея, – выдает Бренна, улыбаясь Дэйви. – Не знаю, в курсе ли ты, но в этом штате лапать девушку в баре считается сексуальным домогательством.

Эти слова заставляют его побледнеть.

Окровавленный нос и бесцветные щеки придают Дэйви омерзительный вид. Он вскакивает на ноги и пытается протиснуться мимо Фитца.

Но Фитц – это гора мышц, которую не так-то просто не сдвинуть с места.

– Колин, – бормочет Холлис.

Спустя несколько ударов сердца Фитц отодвигается, чтобы пропустить Дэйви.

– Пойдем, Керри, – бормочет Дэйви своей подружке. – Эти ублюдки того не стоят.

Он говорит таким тоном, словно выиграл в схватке с Фитцем, а не наоборот.

– Шлюха, – на прощание оскорбляет меня блондинка.

Я подавляю вздох. Некоторые люди безнадежны.

– Простите, – раздается низкий голос Фитца. Он обращается к официантке. – Я заплачу за ущерб.

– Нет! – восклицаю я и делаю шаг вперед. – Я заплачу, поскольку виновата.

То, что Фитц не спорит и не настаивает на праве заплатить, подсказывает мне, что он тоже определился с истинным виновником. Хватает одного взгляда, чтобы увидеть в его глазах едва сдерживаемое обвинение.

Что ж, ясно, он винит меня.