Погоня

КОРТНИ: «БОЖЕ!!!!!!»

Я: «Знаю!!!»

КОРТНИ: «Мы же идем, да?»

Я: «ЕСТЕСТВЕННО!!»

Мы делимся восторгами, пока я вдруг не спохватываюсь, что потратила десять минут на обсуждение распродажи одежды вместо того, чтобы заниматься делом.

Р-р-р-р.

Делаю глубокий вдох и заставляю себя сосредоточиться. Перечисляю все модные тренды, какие только приходят в голову, затем одобрительно киваю. Вот. Теперь всего лишь нужно подробно остановиться на каждом из них и объяснить социальные факторы и события, повлиявшие с течением времени на моду.

Стоп. Это мой тезис?

Нет, дурочка. Тебе еще предстоит его придумать.

Прикусываю губу сильнее, чем следует. Внутренний критик, честно говоря, полная сука. Мой бывший психолог вечно пропагандировал любовь к себе, но это легче сказать, чем сделать. Когда жизнью управляет один сплошной комплекс неполноценности, он укореняется в подсознании.

Любить себя достаточно трудно. Заткнуть внутреннего критика – практически невозможно. По крайней мере, мне.

Делаю медленный, ровный вдох. Все нормально.

Но информации так много. Всего пять минут погуглила в ноутбуке, а меня уже завалило фактами. И чем больше читаю, тем необъятнее кажется тема. Я понятия не имею, как сузить ее, и паника раздирает меня на части.

Делаю еще один вдох, он получается торопливый и судорожный, так что вряд ли кислород действительно попал в легкие.

Ненавижу доклад и ненавижу себя.

Мои глаза печет, начинается покалывание. Тру их, но это лишь высвобождает слезы, которые я пыталась подавить.

«Перестань плакать, – ворчит мой внутренний критик. – Не глупи. Это всего лишь доклад».

Снова пытаюсь втянуть воздух в легкие. Прокручиваю в голове упражнения, рекомендованные моими психологами и родителями на случай приступа паники: повторяю, что со мной все будет в порядке. Представляю, как крепко обнимаю себя. Думаю о бабуле Селесте (которая всегда меня успокаивает).

– Саммер?

Я замираю при звуке голоса Фитца. Затем раздается тихий стук в дверь.

– Ты в порядке?

Выдыхаю с судорожным хрипом.

– Д-да, – выдавливаю из себя с трудом и съеживаюсь от звука своего надтреснутого голоса.

Он тоже это слышит.

– Я сейчас открою дверь, хорошо?

– Нет! – восклицаю я.